— Я догадывался, что это он! — прошипел Михаил, спрыгнув на землю; свежий снег под ним смачно хрустнул. — Азаель был довольно сильным демон, во власти которого было возвращать любую душу из Чистилища обратно в тело. И как только ты его уговорил на это? Как ОН мог согласиться вернуть девушку (да что там!) Всевидящую?! Она ведь была их препятствием на пути! Огромным препятствием! Либо он согласился, потому что ему захотелось совершить благое дело и помочь (что, естественно, смешно и трудно принять за правду), либо… ты предложил ему достойную души цену, Мэттью. — Он остановился. Его глаза застыли в ужасе и жажде крови, а костяшки пальцев побелели сильнее, когда сжал рукоятку. — Ты мне опять врал. Сказал, словно потерял крылья в бою, а на самом деле пожертвовал ими ради одной жалкой душонки! Ведь так? Я прав, да?!

Мэттью попятился назад от очередного взмаха Михаила мечом, но не сумел полностью увернуться и получил ранение по прессу. Даже не вскрикнув от боли, он схватил первую попавшуюся сухую ветку, затем смог ею отбить следующий сильный удар архангела, отчего тот разозлился сильнее.

— Глупо махаться этой корягой! Ты сам знаешь, что натворил, и как бывший ангел, — особенно выделил последнее слово, — обязан принять достойную смерть без сопротивлений!

— Знаешь, что глупо? — прошипел блондин, обогнув машину. — То, что ты собираешься сделать сейчас!

— Хочешь сказать, глупо следовать законом Господа?

— Да. Посуди сам, Бог против смертей, а создал такие законы, которым не каждый может оставаться верен. Любой ангел, побудь он на земле продолжительное время, может натворить ошибок или согрешить.

— Не любой! — процедил Михаил, шагая в его сторону. — И поверь мне на слово, Бог против смертей человеческих! А ты и никакой любой ангел — не являетесь людьми!

— Ошибаешься, Михаил. Мы раньше были людьми, за исключением тебя и других первых ангелов. Вас-то он создал прежде, чем человеческий мир. Вы никогда и не были людьми. Я и другие ангелы – это светлые души, попавшие в Рай и выбравшие путь «служить Господу». — Мэттью опустил руку с веткой. — Мы существовали когда-то, не зная, что творится за нашими спинами, с кем ведется война, и кто нас охраняет. Мы любили, чувствовали, мечтали, смеялись, плакали. И жили. Жили, Михаил. Это слово неизвестно тебе и никогда не будет известно. Хоть мы не помним ничего о нас прошлых, но зато представляем, как это прекрасно являться обычным человеком. Я много раз наблюдал за людьми, и мне хотелось быть похожим на них. — Парень слабо улыбнулся. — Иногда я жалею, что не выбрал другой путь.

— Сейчас-то ты никто, Мэттью! Ни человек, ни ангел, никто! И умрешь никем! — презренно выплюнул обладатель черных крыльев и с криком полетел на него.

Он повалил ангела на землю и начал жестоко избивать, не желая применять меч, пока тот не испытает достаточно мучительной боли и не окажется в изнеможенном состоянии. Мэтт только изредка защищался, но в большей степени давал себя мутузить, потому что понимал, возможно, сопротивляться бесполезно, рано ли поздно холодное оружие из рения проткнет его грудь…

— Я хочу быть человеком, — прошептал парень, получив удар ногой по лицу и почувствовав во рту металлический привкус.

Казалось, Михаил выпустил пар через ноздри от поглотившего его тело полностью потока ярости. Мужчина не верил, что на земле, весь в травмах и с еле заметными слезами на глазах лежит тот, кого он считал достойным звания «архангел».

— Мы должны защищать людей по приказу Создателя. Если он велит нам их убить, мы выполним его просьбу. Он для нас – все. И мы обязаны подчиняться его правилам, ему самому, — присев на корточки возле Мэттью, произнес Михаил. — И ты обязан был подчиняться, а не примерять на себя роль примитивного человека, влюбившегося в девушку. Это… так низко и абсурдно. Променял Небеса на Грешный Мир.

— Потому что здесь мое место, — сказал Мэтт, вытерев рукой кровь под носом.

Зря он это сделал. Из-за своих слов получил болезненный удар кулаком по лицу и словно от бессилия, уронил голову, не в силах ее больше держать. Схватив парня за подбородок свободной рукой, Михаил почти вплотную приблизился к нему и прошипел:

— Этот мир предназначен для людей. Но никак не для тебя.

— Люди, ангелы… все мы «дети» Господа и нас не должна разделять никакая грань.

Темноволосый гнусаво ухмыльнулся, осматривая, как блестит лезвие меча в руке.

— Хочешь сказать, что люди должны узнать, кто их охраняет?

— Я хочу сказать, что этот мир должен принадлежать не только им. Ты когда-нибудь проводил опрос и спрашивал, чего желают наши «братья»? — вопросил Мэтт, приподнимаясь на шатающихся руках. — Или… нравится ли им на Небесах, быть все время чертовыми защитниками?! — его голос повысился на крик.

Не давая ангелу встать на ноги, придавив его грудь коленом, Михаил шумно втянул прохладный, обжегший легкие воздух, явно не довольный речью парня.

— Если бы никто не защищал этот мир, не наводил в нем хоть какой-то порядок, он бы погряз полностью, Мэттью. Был бы настоящий хаос…

— А сейчас как будто что-то лучше, — подметил ангел, на что Михаил схватил его и откинул в сторону. Бедняга влетел в дерево и рухнул на колени подле него, с ненавистью смотря, как не утративший своего величия архангел подлетает в воздух и приземляется рядом с крепко сжатым и едва касающимся его шеи оружием.

— Пора исполнить это, а ты заговорил меня, — вычеканил стальным и холодным голосом мужчина.