— В другом месте, — закончил за меня Мэтт. Он яростно вбирал в грудь воздух и кидал испепеляющие взгляды в сторону Люцифера. — Допустим, ты права, и нам придется здесь торчать два дня. Но где гарантия, что он, — указал на садящегося в кресло блондина, — не убьет нас ночью или не «пригласит» сюда своих дружков?

Я вздохнула. Было просто бессмысленно вдалбливать в голову Мэтта, что Врата Ада действительно заперты, и все демоны там, а Люцифер не грохнет нас ночью, так как у того с собой нет оружия – это раз. Два – в качестве доказательства, что дьяволенок нас не тронет можно смело привести то, что я вообще сегодня проснулась живой и невредимой, хотя спала с ним в одной комнате.

— Клянусь, я вас не покромсаю, когда вы уснете или там станете ко мне спиной, — Люцифер наигранно положил руку на сердце.

Мэтт сощурил глаза, отодвигая меня в сторону, словно какой-то предмет.

— Дьявол – клятв не дает, ибо они всегда ложные.

— Да что ты знаешь обо мне не понаслышке? — Люцифер вцепился пальцами в подлокотники кресла, приподнимаясь. Нахохлился, как петух, ей Богу!

— Заткнитесь оба! Надоели! — крикнула я, не выдержав этого. — И перестаньте друг с другом цапаться! Мы и так не в самой лучшей ситуации, так что, не делайте все еще хуже. Разобраться во всем успеем – у нас для этого будет целых два дня.

— Просто прекрасно, — Мэтт подарил Люциферу ненавистный взгляд и, взяв меня за запястье, тихо оповестил: — Нам нужно поговорить. Наедине.

Видимо, адский блондинчик услышал слова ангела, потому что подорвался с места и всплеснул руками:

— Да ладно! У вас есть секреты от меня? Серьезно? — Он поплелся за нами в ванную, но Мэтт вовремя закрыл перед его носом дверь, тем самым приглушив возмущенные возгласы.

Я высвободилась, когда парень запер дверь на щеколду из-за того, что Люцифер пытался ее открыть всевозможными способами. В мое сознание невольно ворвался весь тот день, когда мы с Мэттом поцеловались на кухне, потом поругались, и он уехал. Я понимала, о чем сейчас будет разговор и, уже настроившись на него, скучающе сложила руки на груди, как Мэтт резким движением прижал меня к себе, заставляя их упасть вдоль тела. Моему шоку не было предела. Его влажные губы неожиданно обрушились на мой рот, словно снег на голову, и язык нагло ворвался внутрь. Я опешила, ничего не делая и не зная, стоит ли что-нибудь предпринимать – отталкивать ангела или там… наоборот. Поговорить, значит. Мои глаза округлились, тело ослабло в кольце рук Мэтта, и на данный момент мне стало плевать, что мы не разобрались в своих чувствах – я будто сорвалась с цепи и… черт подери, ответила на умопомрачительный поцелуй, сомкнув веки. Мэтт прижал меня ближе, я застонала ему в рот, а он поднял одну мою ногу и положил на бедро, удерживая ее пальцами. И тут… мне снесло башню. Я оторвалась от земли другой ногой, и парень умело ее подхватил, затем, удостоверившись, что мои икры крепко вжимаются в его тело, а руки обвивают шею (что не дает упасти), переместил ладони на мою спину. Да, знал бы Люцифер, чем мы тут занимаемся.

Мэтт покрутился вокруг своей оси, ища что-нибудь, куда нас можно… положить. Я жадно и страстно скользила губами по его сладкому рту, наслаждаясь этим, запускала пальцы в светлые волосы, и слегка приоткрывая глаза, чтобы видеть происходящее. Не верится просто, что такое происходит! Я так соскучилась по прикосновениям Мэтта, его поцелуям, голосу, что каждая секунда в близости с ним пробуждала во мне дикий огонь. Мне безумно не хватало его…

Ангел уложил нас на что-то мягкое. Я опустила одну руку и провела ей под собой – палас? Не было времени думать, кто ступал или… тоже валялся на этом пушистом, наверняка, грязном изделии, потому что все мои мысли занимал только Мэтт. Он осторожно навис надо мной; нижняя половина его тела плотно вжималась в мою, отчего мои щеки залились румянцем.

Углубившись в поцелуй, Мэтт закинул одну мою ногу себе на спину, я блаженно вздохнула, чувствуя, как его тепло согревает меня, а он… зарычал? Эм… вау. Все же, когда здравый рассудок взял верх надо мной, я повернула голову в сторону, ускользая от чертовски-мягких губ Мэтта.

— Количество вопросов к тебе превышает мой собственный вес, — хриплым голоском выдала я и встретилась с его невероятными, голубыми глазами, в омуте которых тут же утонула.

Мэтт ухмыльнулся.

— Я знаю. Не волнуйся, на каждый из них успею ответить.

— Обещаешь?

— Обещаю, мисс Прайс.

Он одним движением избавился от верхней одежды, где красовалось несколько мокрых пятен от воды, блистая прекрасным прессом и мускулистыми плечами, затем припал к моим губам. Несмотря на это действие, я понимала, что Мэтт пока не позволит себе большего, кроме поцелуев и прочих, невинных касаний. Да и я… на данный момент не готова сделать серьезный шаг по многим причинам.

Раз он снял с себя лишнее (по его мнению), то и я сниму. Я нащупала пальцами замок кофты, но, не успев за него схватиться, почувствовала на своих руках ладони Мэтта – он нехотя отпаял от моего рта.

— Можно я сам? — запыхавшись, спросил он.

Я прикусила полыхающую губу, кивнув. От предвкушения ощущения рук Мэтта на теле, мое сердце неистово заколотилось в груди, и я слегка выгнулась ему навстречу, чтобы он быстрее снял с меня определенные вещи. Бабочки щекотали мой живот крылышками, заставляя по-идиотски улыбаться.

Мэтт, как будто специально, медленно расстегивал мою кофту. Сняв ее с меня, он приступил к блузке. Я почти замерла, смотря, как он дразнит меня, крутя пальцами пуговки.

— Конечно, это не лучший момент, когда мы можем «развлекаться» таким образом, — его дыхание обдало теплом кожу, — но… вообще других, даже таких моментов, у нас может и не быть.

И он сорвал с меня блузку, не беспокоясь о ее сохранности. Пуговки со звоном упали на кафельный пол. Я с возмущением глянула на Мэтта и только-только открыла рот, чтобы сказать, какой он говнюк и сколько стоила эта вещь, как он накрыл мои губы своими. Злость словно рукой сняло. Я растворилась в поцелуе, запуская пальцы в волосы парня, пробегаясь ими по его твердому прессу и наслаждаясь каждым действием. Когда Мэтт опустил губы ниже, прошелся по моему подбородку и достиг шеи, лаская ее; я издала такой стон, от которого мне стало чертовски стыдно. Очень громкий стон. Наверное, если буду вспоминать этот момент, мое лицо начнет полыхать.