друзьями Дилана в наш последний вечер в Бухте Сансет, и я не намеревался быть грубым и

отвечать на деловой звонок. Она может подождать.

Дилан подошел ко мне с двумя пластиковыми стаканчиками в руках, и кивнул на мой

телефон, который я запихивал в свой карман.

– Она уже тысячу раз позвонила. Тебе не кажется, что стоит ответить? Может быть,

что–то важное.

Я забрал напиток, который он протягивал, и покачал головой.

– Если я сделаю это, то вернусь обратно в реальный мир.

– Мы все равно возвращаемся завтра.

– Я правильно тебя понял? Ты хочешь, чтобы я ответил на этот звонок?

– Возможно. Не думаю, что она прекратит, пока ты не сделаешь этого. Просто попроси

ее побыстрее, – он наклонился и подарил мне поцелуй, а затем отступил туда, где вокруг

котлована для костра устанавливали стулья его друзья.

Я простонал, пока наблюдал, как он присоединялся к компании, а затем выудил

мобильник из кармана. Звонок соединился, как только я нажал на ее номер.

– Эйс? – обратилась она, ее голос звучал отчаянно, и как только я его услышал, мои

плечи напряглись. – Где ты был? Я названиваю весь день – черт возьми, целую неделю – в

попытке связаться с тобой. Я знаю, что ты в отпуске во Флориде, и только не говори мне, что

этот телефон не приклеен к твоему бедру.

Да, ладно, она подловила меня.

– Итак, ты знаешь, что я во Флориде, – произнес я.

– Ты считаешь, что только потому что ты уехал в другой штат папарацци не найдут

тебя? Хотя не сказать, что там они кишат так же как здесь, так что, вероятно, ты и не заметил

их.

– И что в этом такого? Потому что мне плевать, что они делают снимки. Я не

скрываюсь. Мне просто нужно было сбежать на несколько дней.

– Я понимаю это, – Мартина говорила сочувствующе. – Но я надеюсь, что ты рванешь

обратно со всех ног, потому что сегодня утром у меня был самый лучший телефонный

разговор. Ты сидишь?

Я бросил взгляд туда, где Дилан жал руки и обнимал Дерека и привлекательного

мужчину в самых ярких, кислотно–оранжевых шортах, которые я видел в жизни.

– Нет, – ответил я. – Не сижу.

– Тебе, правда, стоит присесть.

Это привлекло мое внимание.

– Это хорошие или плохие новости? Ты сказала самый лучший телефонный разговор,

да?

– Обычно это означает хорошие, да.

Оглядываясь вокруг себя, я не заметил ничего, куда бы мог плюхнуться, кроме песка,

поэтому продолжил стоять.

– Хорошо, я сижу. Что там?

Мартина сделала глубокий вдох и шумно выдохнула.

– Карли Уайлд хочет тебя в своем шоу. Карли Уайлд! Часовое, возможно, двухчасовое

интервью эксклюзивно с тобой.

– И это самые лучшие новости?

– Эйс! Это колоссально. Знаешь, когда Карли Уайлд приглашает кого–то в свое шоу,

это очень повышает внимание к ним.

Я фыркнул.

– Можно подумать, мне действительно нужно еще сильнее привлекать к себе

внимание. Да перед моими долбанными воротами ночуют папарацци, Мартина.

– Ты понял, о чем я. Америка любит Карли. Ты завоевываешь ее, ты завоевываешь

зрителей, и мы возвращаемся в бизнес, детка.

Я открыл рот, чтобы ответить чем–то саркастичным, но потом замолчал. Она права, но

почему Карли вообще захотела меня в своем шоу в первую очередь? Когда моя карьера

падала быстрее, чем парашютист без парашюта, а любовь всей моей жизни размазывали в

каждой газетенке во всем мире?

– О чем она хочет поговорить? Почему она позвонила сейчас? Почему не тогда, когда

все было хорошо, мм?

– Ох, Эйс. Ты же знаешь, что она любит невероятные истории возвращения. Как и весь

остальной мир.

– Я должен вернуть свое прошлое сейчас? – спросил я, повысив голос. Я бросил взгляд

на группу, начинающую разжигать костер; друзья Дилана не заметили моего взрыва, но

Дилан перехватил мой взгляд и выгнул бровь. Я махнул ему, чтобы он не беспокоился, и

затем понизил голос. – Я не собираюсь идти на национальное телевидение и давать интервью

женщине, которая хочет узнать, что я чувствую, когда все мои карьерные перспективы