– Конечно, не обижусь, – ответил Генри, – но я прошу тебя учесть, что мне не интересна карьера, я не хочу подниматься по служебной лестнице, не хочу штурмовать упомянутое тобой положение; я с удовольствием предоставлю это другим.

– Чего же ты хочешь?

– Вольготно чувствовать себя на работе, чтобы меня избавили от всей этой суеты и беготни.

Дядя постепенно начал терять терпение:

– Тогда подыщи себе другой мир, может, он даст тебе все, что тебе нужно для вольготной жизни, мир, в котором ты сможешь жить целиком по твоим потребностям; боюсь только, что тебе долго придется искать. Кстати, не забывай, что предпенсионный статус тоже надо еще заработать. Заработать и заслужить.

– Я все понял, – кивнул Генри и поднялся.

Он хотел уже попрощаться, как зазвонил телефон. Дядя снял трубку и так жестко выговорил их общую фамилию, что Генри показалось, будто он услышал выстрел, во всяком случае, так они в детстве подражали звуку выстрела. Дядя вдруг словно окаменел, какое-то время он не произносил ни слова и молча слушал то, что ему сообщали или докладывали, один раз перенеся трубку от правого уха к левому; Генри слышал его учащенное дыхание. Положив трубку, он встретился взглядом с Генри и сказал:

– Второй раз, это уже второй несчастный случай в этом году.

Генри прервал его молчание:

– Несчастный случай на железной дороге?

Дядя не сразу ответил; будто с трудом вспоминая, он закрыл глаза и потом проговорил:

– При подходе к платформе… Человек бросился под поезд при подходе к платформе, к четвертой.

– Мужчина? – спросил Генри.

Дядя, помедлив, ответил:

– Девушка, молоденькая девушка, это уже второй несчастный случай в этом году; она бросилась под «Вильгельма Раабе» при подходе к платформе, да…

Он плотно сжал губы, содрогнулся, словно обороняясь, что-то пробормотал, из чего Генри понял лишь слова «Благотворительная миссия», и пошел к выходу. Очевидно, он не хотел, чтобы его сопровождали. Прежде чем оставить Генри одного, он напомнил ему об обещанных пригласительных билетах на воскресный хоккейный матч:

– Мы бы хотели наконец увидеть тебя в действии, мы все придем.

Больше он не стал ничего говорить и уже вышел в коридор, но Генри догнал его:

– Минутку, дядя Рихард, еще только один вопрос.

– Да?

– Это кадровое урегулирование, оно касается и бюро находок?

– Всех подразделений; если не ошибаюсь, у вас должно быть сокращено одно место.

– Хорошо, – ответил Генри, – я только это и хотел узнать.

Он застыл, наблюдая, как удалялся дядя – короткими шагами, будто выбрасывая ногу от колена, и подумал: «Вот шагает важный человек». Он медленно побрел за ним до конференц-зала, дверь была открыта, Генри вошел и тут же увидел большой портрет человека с бакенбардами, равнодушно взиравшего на конференц-зал. Генри не сомневался, что стоит перед портретом давно умершего президента «Имперских железных дорог», и вышел из зала.

Федор Лагутин имел право привести с собой на студенческую вечеринку двух гостей и очень обрадовался, что Барбара и Генри сразу приняли его приглашение. Они заехали за ним в гостиницу, и Барбара пришла в восторг от его косоворотки в русском стиле, она не сомневалась, что такая рубаха пошла бы и ей. На груди, на кожаном шнурочке, у него висел талисман, и Федор пояснил, что это восходящее над степью солнце. Генри похвалил его мягкие и тонкие сапоги, такими они, во всяком случае, показались ему, и Федор пообещал при случае привезти ему такие же, с украшением на голенище.

Барбара поехала, как всегда не сомневаясь, что найдет место для стоянки, и действительно отыскала его, и на этот раз, поскольку она сопровождала Федора Лагутина, она припарковалась на одном из мест, зарезервированных для преподавателей. Студент, проверявший билеты при входе в столовую, радостно приветствовал их на «Вечере года», потом опустил билеты в прорезь на животе фигуры с головой в виде куба, внутри которой что-то затрещало и захрустело. Глаза металлического колосса вспыхнули, две антенны, торчащие из головы, пришли в движение, нащупали вновь прибывших, и, пожужжав, колосс объявил:

– Для нас большая честь приветствовать господина Лагутина и его гостей, ваши места за столиком номер три. Желаем вам приятного вечера.

– Слышали? – удивилась Барбара.

– Это Леопольд, – пояснил Федор, – он еще и не на такое способен, Леопольд может замерить интеллект.

– На это мы, пожалуй, не пойдем, – хмыкнул Генри, – во всяком случае, не сегодня.

За столиками уже сидело много гостей постарше, родители студентов, преподаватели и спонсоры с семьями; вероятно, именно для них звучали мелодии Гленна Миллера, встречавшие гостей. На двух соседних столиках – Генри заметил это с первого взгляда – пили шампанское, они с Барбарой заказали кока-колу и ром, Федор после некоторых уговоров – баварское пиво. Как только перед ними оказались напитки, за их здоровье захотел выпить довольно неуклюжий господин с гвоздикой в петлице, и совсем молоденькая девушка, сидевшая рядом с ним и неустанно демонстрировавшая свое веселое настроение, подняла за них свой бокал.