На улице моросил дождь. Студёный ветер пронизывал до костей. Пассажиры на остановке походили на императорских пингвинов в снежную бурю. С недоумением они смотрели на парня, который, как безумный, нёсся по тротуару, лавировал между прохожими, перепрыгивал через лужи. И где спала эта сила утром, да и всю неделю? Меж тем сырой город окутывал сумрак. В домах зажигались тёплые огни. Люди спешили схорониться в сухих квартирах. А вот и улица Гоголя. Магазин продуктов, аптека, салон флориста. Вот она, клиника доктора Штиллера. Вывеска неяркая. Чёрные буквы старомодного строгого шрифта на белом фоне в тёмной рамке. Невысокое крыльцо. Две пропитанные морилкой деревянные пилястры с каннелюрами, тяжёлая добротная дверь с бронзовой ручкой. С трепетом посетитель взлетел по ступеням красного гранита и вошёл.

В первые секунды захотелось тут же уйти, настолько неожиданным оказалось то, что Антон увидел внутри. Обычно в частных клиниках всё светлое, чуть ли не белое, телевизор, приятная музыка. А тут помещение более напоминало рецепшн небольшого частного отеля где-нибудь в горной Шотландии, чем холл медицинского центра. Царственный полумрак кругом. Лишь на стойке одиноко, будто свечка, горела единственная настольная лампа, похожая на ту, что неизменно изображают в фильмах в кабинете Ильича. Вскоре, когда глаза привыкли к обстановке, из тьмы начали проступать нечёткие очертания тяжёлых портьер, плотно занавешивавших окна, рельефных панелей из морёного дерева на стенах и тусклый отблеск натурального паркета. И тишина. Никакого эха, ни намёка на отголосок. Будто бы всё здесь жадно поглощало, съедало, впитывало любой звук. Словно по чему-то странному велению помещение спланировали так, чтобы ни один шорох, ни один лучик света не покинул его хранительных пределов. Чёрная дыра - не иначе. И запах, тот самый, что тогда вечером, когда пришлось выбраться из автобуса и идти пешком. Снова мимолётное дуновение. Буквально секунду аромат чувствовался остро, удушливо, но потом пропал. Лишь во рту лёгкая сладковатая горечь.

Пока растерянный посетитель разглядывал интерьер, из-за стола поднялась сотрудница регистратуры. Худенькая девушка с анемичным лицом, тонкой кожей, через которую просвечивали вены. Выглядела она здесь, как привидение английского поместья.

– Здравствуйте, проходите, - пропел тонкий голосок, - мы Вас ждали.

– Здравствуйте, - неуверенно протянул Антон, - Как же Вы могли меня ждать, если я не записывался на приём?

– А мы всегда ждём наших пациентов, - ответила дамочка и подняла глаза. Взгляд её показался каким-то потусторонним, устремлённым сквозь собеседника.

– Пожалуйста, скажите мне Ваши фамилию, имя, отчество, адрес и дату рождения.

– Подождите-подождите. А у вас правда консультация бесплатная.

– Конечно, мы же недавно открылись. Нам нужно наработать клиентскую базу. Так Вы будете записываться?

– Да, конечно, - пробормотал парень, уже неуверенный в том, что хочет на приём. Но голос незнакомки звучал неестественно мелодично, будто множество мелких ледышек, которые сталкивались и катились по глади замёрзшего озера. Тёплый огонёк неяркой лампы создавал ощущение, будто они двое стояли на последнем островке света посреди тёмного океана враждебного мрака. И студент поймал себя на мысли, что ему как-то боязно выходить пределы этого клочка уверенности и спокойствия.

– Ну вот и всё, - девушка нарушила молчание, после того, как закончила писать. Неужели здесь не использовали компьютеры?
– Снимите, пожалуйста, верхнюю одежду и отдайте мне. Проходите, господин Штиллер Вас ждёт.

– А куда идти?
– Антон так и не заметил ни одной двери в этой тёмной прихожей.

– Я покажу.

"Странно, - подумал пациент, когда стаскивал куртку, - почему не предлагают бахилы? Ведь они есть в каждой клинике. Ну да ладно. Пусть тогда сами моют".

Когда всё было готово, дамочка прошла налево. Там действительно оказалась дверь. Она аккуратно постучала.

– Да, - ответил раскатистый баритон.

– Проходите, - сказала помощница и нажала на бронзовую ручку.

Внутри оказалось также темно, как и в холле. Доктор сидел в противоположном ото входа конце комнаты за массивным столом. Именно такие обычно и показывали в фильмах в кабинетах чиновников времён империи. Слева посетитель приметил большой диван - сразу вспомнился дедушка Фрейд. Вдоль стен выстроились книжные шкафы. Верхний свет здесь также не включали. Снова лишь старомодная лампа обозначала единственный уютный островок.

Август Штиллер сидел в большом кожаном кресле спиной к окну, плотно задёрнутому бархатными шторами. Седой, почти лысый, с аккуратной бородкой, он напоминал дореволюционных профессоров, какими их изображали на фотографиях в школьных учебниках. На нём был твидовый пиджак в стиле ревущих двадцатых, белоснежная рубашка и аккуратная бабочка. На носу сидели очки в блестящей неброской оправе, которые ещё больше усиливали классический образ типичного учёного. И никакого компьютера, вообще никакой современной техники. Быть может в где-то на полках спрятан магнитофон?

Пациент неуверенно поздоровался и застыл в нерешительности. Доктор кивнул головой:

– Здравствуйте, мы Вас ждали, - и, видя неуверенность гостя, добавил, - Проходите, садитесь.

Парень снова удивился - его шаги не производили никаких звуков. Возможно, виной тому ковёр на полу вместо привычной плитки. Гость опустился в удобное кресло напротив хозяина, не в современное из металлических трубок, а классическое, одно из тех, в которых джентльмены эдвардианской эпохи имели обыкновение раскуривать сигары после вечернего чая.