И следующий день был точно таким же. Пленных из К*** сажали в клетки на колесах, давали воду и хлеб, а потом везли в пункт “сортировки” солдат и их командиров. На них изначально ставили отличительные метки. После определения личности все шло по известному плану, в котором солдат отправляли либо в лазарет, либо в порт, там их грузили на корабли и везли на рынок в соседние государства. А что сними еще делать? Хотя их могли тут же купить за бесценок аристократы М***, королевства-победителя, которому все дозволенно. Командиров же в тюрьмы, где их допрашивали, заносили показания в список, а рядом с их именами должны были после вынесения приговора дописать одно слово - “умер”. Но это после, а пока их на время запирали за решеткой.

В этот же день Мирай “посчастливилось” встретить взглядом одного человека. Среди толстой вереницы людей, она разглядела того, в чьих глазах отражался огонь, горевший много лет назад в её родной деревне. Огонь, уничтоживший ее дом и все, что ей тогда было жизненно необходимо. Перед глазами Мирай моментально всплыла та ужасная ночь… Почувствовалась давнишняя боль… Она увидела того предводителя чудовищ… Знамена дракона… Дым… И этот взгляд… Без сомнения, этот человек сейчас был напротив нее и смотрел на нее с таким же, как и у неё, удивленным взглядом. Сердце заколотилось, кровь вспыхнула от ненависти. Это он! Убийца!

Вернувшись во дворец, Мирай пыталась успокоиться, заняться чем-нибудь, неважно чем: работой или примитивным делом, главное чтобы отвлечься. Она всегда так поступала потому, что работа мозга часто успокаивала волнения души, по крайней мере, она так считала. Но на этот раз ничего не получалось, все валилось из рук, будто все тело было парализовано. Тогда Мирай стала успокаивать себя мыслями о прошлом, о тех временах, когда она еще была маленькой и жила с Хироном. Вспомнилось, как тогда мучилась от потери близких и горела желанием отомстить, но волшебник говорил ей: “Брось эти мысли, они не достойны тебя. Если тебе сделали зло, ответь добром, ведь ты совершенно другой человек и родилась ни на кого не похожей. Так и не умри чьей-то копией.”

Тут дверь открылась и на пороге появилась Юллая.

– Мирочка, что случилось?
– всполошилась подруга, только завидев ее в дальнем углу у шкафа с книгами.

– Ничего, - встрепенулась девушка, но голос выдал её волнение.

– Горе луковое, дай сюда!
– Юллая рывком отобрала ту гору книг, которую та чуть не уронила.
– Неужели замахнулась на проверку годовых отчетов?!

– Да. Вот решила, пока Его Сиятельство сам не прикажет…

– Ты что? Убьешься!
– одернула она подругу.
– Вот этим уж точно должен сам генерал заниматься…

Их диалог прервал грохот открывшейся двери.

– Так! Вот ты где, лентяйка!
– взревел генерал, прожигая взглядом Мирай.

– О, помини черта… - буркнула Юллая и Мирай поперхнулась смехом.

– Ещё посмейтесь тут у меня!
– пригрозил ей пухлым пальцем генерал.- У меня к тебе дело.

– Да, Ваше Сиятельство.
– Мирай вытянулась стрункой, ожидая указаний.

– Пойдешь в допросную и будешь сама разбираться с теми кретинами-дворянинами. Я уже утомился от вида их рож.

– Да, господин. Слушаюсь, - ответила она, а в мыслях чертыхнулась: “Плохо. Не дай Бог на допросе встретить того человека. Не хочу!”

– Раз поняла, значит пошла вон на своих железных. И как вообще король допускает в свое окружение таких ничтожных простолюдин? Срам на мою голову.

– Ну, господин генерал, - язвительно фыркнула Юллая и в голосе послышалась желчь, - Мирай ваше благословение, а срам на голове у вас был и без ее участия, - проговорила девушка, открыто намекая на его недостатки. Подруги выбежали в коридор, провожаемые разъяренным ревом генерала.

– Ты бы по аккуратнее с ним, - шепнула Мирай, когда они оказались вне зоны досягаемости воплей начальника.

На это высказывание девушка демонстративно фыркнула:

– Этот лысый черт совсем охамел, да ещё я поражаюсь как он может такое о тебе говорить!

– Но…

– Да не беспокойся ты, я ведь не его приспешница, а твоя, так просто он от меня не избавиться, - злорадно засмеялась Юллая.

Спускаясь вниз по каменной лестнице по темному и холодному спуску в темницу, Мирай ощущала, будто стены давят на неё, а из-за капающей воды на ее плечи у неё мурашки по коже бегали. “Не видно ни зги. Хоть бы факелов побольше было что ли. Надо заняться этим вопросом попозже…” - решила она и вышла на более-менее освещенный участок в коридоре. Завидев приближающуюся девушку, солдаты около двери в допросную отдали ей честь.

– Вольно, - бросила та через плечо, входя в помещение. Оно было довольно просторное, но освещено лишь тремя факелами и свечкой на столе у писаря с огромным пером и кипой чистых листов. Кроме этого подслеповатого старика, с которым вежливо поздоровалась Мирай, а в ответ получила улыбку, здесь был еще и широкоплечий солдат с оружием на поясе - явно, телохранитель.

– Заводите, - скомандовала она, решив, что чем раньше начнет, тем раньше закончит. Сев за стол в центре комнаты, стала рассматривать бумаги. “Только двенадцать человек опросил, - тяжело вздохнула она, посмотрев на записанные труды генерала.
– Похоже, обеда сегодня не будет”.