Димон достал свои бумаги и начал объяснять ситуацию.

«Рентабельность», «влияние объема продаж на уровень производственных издержек», «косвенные затраты», «отрицательное сальдо квартального баланса», были не самыми сложными словами в его докладе. Кудрявцев внимательно слушал, не перебивал. Когда Димон умолк, он снова спросил:

– Так не будете масло продавать?

– Рано пока, Сергей Степанович. Тем более, если «Несокрушимый», как вы сказали, готов выкупить часть площадей, тогда тем более можно подождать.

Через две недели после этого разговора Горыныч сидел в кабинете Димона и внимательно изучал письмо из мэрии в поддержку проекта «Сто пудов».

– Да, это серьезный документ, – сказал, наконец, он и поднял взгляд на Димона. – бизнес-план я от вас получил, но я не понял главного, кто будет входить в состав акционеров?

– Главный акционер – Холдинг «Берлога» плюс физические лица.

– Понятно. Какие условия вы готовы предложить мне?

– В бизнес-план заложен оклад директора в размере 70 тысяч рублей плюс премии.

– Премии от суммы оклада, как я понимаю.

– Да.

Горыныч положил папку с документами на стол.

– Чай? Кофе? – решил заполнить паузу Димон.

– Чай, если можно. – Горыныч закинул ногу на ногу и задумчиво взглянул в окно.

– Вас что-то смущает, Игорь Васильевич?

Горыныч молчал.

Димон нажал кнопку селектора и попросил принести чай на двоих. Он понимал, что Горыныч неспроста замолчал, что он ждет чего-то.

– Оклад не устраивает?

Горыныч встал с кресла, прошелся по кабинету. Вошла Машенька, расставила на столе чай и пирожные. Горыныч внимательно проводил ее глазами, когда она вышла из кабинета.

– Так что, Игорь Васильевич?

– Большое дело затеваете, Дмитрий Иванович, – наконец ответил он. – И сейчас самый ответственный момент. Самое главное должно быть сделано именно сейчас, потом будет легче, потом все будет уже накатано, а сейчас самое трудное время.

– Я согласен, Игорь Васильевич. Поэтому я и решил именно вас пригласить, с вашим опытом. Так вас зарплата не устраивает? Вы на большее рассчитывали?

– Не в зарплате дело, – вздохнул Горыныч, – зарплата это зарплата. Я бы хотел стать акционером. Это в ваших интересах: вы знаете ведь, что на западе все работники являются акционерами. Это выгодно предпринимателям, все становятся хозяевами, совладельцами, Все трудятся на совесть.

К такому повороту Димон готов не был. Он ожидал от Горыныча мертвой хватки, рассчитывал, что он будет выторговывать зарплату, внутренне готов был согласиться и на восемьдесят, и даже на девяносто тысяч. Но войти в акционеры!

Он решил взять паузу. Пусть Горыныч немного подождет. Димон медленно допил чай, отодвинул чашку с блюдцем, взял чистый лист, ручку, стал черкать на нем каракули.

– Так что, Дмитрий? – Горыныч встал с кресла, – меня бы устроили 5 % участия в проекте. Я считаю, что мой вклад в организацию проекта с «нуля» этого достоин.

Димон перестал чертить звездочки на листе, открыл перед собой бизнес-план и, не спеша, стал листать его. Горыныч снова сел в кресло.

– Вас цифра смущает, Дмитрий? – Тон Горыныча сменился с напористого на менее энергичный. – Вы же понимаете, я много не прошу, 5 % это ерунда.

– Пять процентов, Игорь Васильевич, это не ерунда. Это от уставного капитала в двадцать миллионов рублей составляет ровно один миллион рублей, – наконец, произнес Димон.

Ваш вклад в проект оценивается в 70 тысяч рублей ежемесячно. С учетом премиальных в год ваша зарплата составляет, – он пощелкал кнопками калькулятора, – как раз этот миллион. Вы готовы работать целый год без зарплаты? В этом случае, ваш вклад как раз и составит пять процентов от уставного капитала.

– Вы шутите, Дмитрий? – Горыныч слабо усмехнулся. – Год без зарплаты… Без зарплаты никто не работает.

– Есть другой вариант, – так же с улыбкой продолжил Димон, – вы вносите в виде своей доли в уставном капитале один миллион рублей, – и я, надеюсь, что смогу убедить руководство включить вас в состав акционеров.

Горыныч понял, что имеет дело с опытным переговорщиком. За полгода несмышленыш превратился в хладнокровного, расчетливого бизнесмена, которого просто так не запутаешь, не возьмешь на «понт». Ни авторитет его не сработал, ни прежние заслуги не подействовали. Директор теперь не он, а этот высокий юноша в идеально сшитом костюме и умопомрачительном галстуке. Это ясно.