Василий хотел спросить у красавицы, что ему предстоит совершить, чтобы поступить на придворную службу, но услышал лишь тихое дыхание — прекраснейшая из женщин безмятежно спала.

Чувствуя в теле сладкую истому после любовных трудов, Василий осторожно потянулся, с наслаждением зевнул и вдобавок ощутимо ущипнул себя, чтобы удостовериться — не сон ли это?

Спустя немного времени Василий пошарил рукой по мягкой траве, нащупал своё блюдо и кошель с литрой золота. Неловким движением он разбудил Евдокию, и она, едва проснувшись, едва взглянув на него, вновь будто обезумела от страсти, принялась покрывать исступлёнными поцелуями обросшее ночной жёсткой щетиной лицо Василия, шептала жаркие бессвязные слова, вдруг вцепилась острыми ногтями ему в спину, словно намеренно старалась причинить ему боль, и сама эта боль была сладкой, и Василий позабыл про все страхи и опасения, позабыл про всё на свете...

Правду всегда забывают, а чтобы в истории не оставалось пробелов, вместо правды сочиняют легенды, красивые и романтичные, которые даже больше походят на истину. Красота легенд служит лучшим доказательством их истинности. Много лет спустя император Константин VII Багрянородный напишет иную историю возвышения своего деда — очень красивую, но, увы, неистинную...

Впрочем, разве бывают достоверные истории?

Подлинная реальность прошлого неуловима, она укрывается за непроницаемым покровом тайны, за теми наслоениями, коими оплело историю человеческое воображение. Ценность истории в том, что она позволяет наблюдать людей в обстоятельствах, полностью или частично отличающихся от тех, в которых мы пребываем.

Историк должен сознавать, что он не восстанавливает порядок, причины и последовательность событий давно минувших дней, но творит новый порядок событий, который, как ему представляется, должен был иметь место, поскольку привёл к такому настоящему...

Как бы там ни было, Василий Македонянин стал основателем одной из самых блистательных династий на византийском троне. И не столь уж важно, сможем ли мы на основе явно обрывочных сведений восстановить для себя связную историю его жизни.

Неотёсанный мужлан, Василий оставил «Поучительные главы», адресованные сыну, императору Льву VI, и начинается это наставление не с утверждения божественности императорской власти, чем, по обыкновению, начинались все прочие упражнения царствующих особ в изящной словесности, но... с обоснования важности просвещения! Образование украшает императора и увековечивает память о нём, писал Василий. Разум у всех в почёте, да редко встретишь наделённого им. Надо стремиться не только к тому, чтобы разум был присущ тебе самому, но следует денно и нощно общаться с людьми разумными.

Впрочем, наставником юного императора Льва VI был просвещённый Фотий. Так что и «Поучительные главы» вполне могли принадлежать его перу, а что до авторства — разве мало примеров тому, что царствующие особы подписывали бумага, даже не читая их?..

Большая Ложь по необходимости присутствует во всяком государстве. Однако именно в правление Македонской династии в империи махровым цветом расцвела социальная демагогия.

Императоры этой династии не чувствовали себя на троне достаточно твёрдо и вынуждены были принимать всевозможные меры для поддержания спокойствия среди подданных — объявлять годы своего правления наиболее благоприятными для торговли и ремёсел, для процветания всех слоёв населения...

Приёмы, выработанные македонской династией, затем с успехом применялись на Руси много веков спустя. (Уж какой только у нас ни был социализм — и построенный полностью и окончательно, и развитой, и зрелый, и с человеческим лицом...).

Будучи выходцем из народных низов, Василий без колебаний посылал войска на усмирение любых волнений своих подданных, сожалея лишь о том, что простые люди не могут уразуметь всё величие и всю глубину его высших устремлений.

В своих рескриптах и новеллах император не уставал восхвалять собственные деяния: все его неусыпные заботы и тяжкие труды направлены лишь на благо народа, и народ, разумеется, не может не благоденствовать под его скипетром...

Василий нутром понял то, чего не смогли понять византийские политики и философы, — империя вступила в новую фазу своего исторического развития. И не об имперском величии должна идти речь, но — о стабилизации хотя бы имеющегося. После пережитых потрясений эпохи иконоборчества люди хотят не свершений, а покоя. Самобытность обязана уступить место посредственности. Для одарённых личностей есть сколь угодно занятий — наука, искусство, богословие, — но к делам управления государством их уже не подпустят.

Когда к власти приходят люди без веры, без чести и совести, эгоисты и корыстолюбцы, доносчики и палачи, для которых слаще всего только власть, стремление первенствовать над кем угодно, хоть над десятком таких же посредственностей, — это значит, что наступила эпоха монопольной идеологии.

Не суть важно, монополия какой именно идеологии — православие это или ислам, национал-социализм или марксизм-ленинизм, маоизм или чучхе.

Для государства это первый шаг по дороге, ведущей в исторический тупик.

История Македонской династии завершилась в 1056 году, через двести лет после описываемых событий. Впрочем, это было уже другое время. XI век вошёл в историю Византии как столетие переворотов. На престоле сменилось четырнадцать императоров! Такого не было даже в кризисном VII веке, когда трон занимали десять государей.

Почему происходило медленное, но неуклонное угасание Византии?

Не в последнюю очередь это объясняется консервативностью монопольной идеологии — православия и проистекающим из монополии духовным застоем. Но ещё больше вреда принёс Византии комплекс «сверхдержавы». Будучи значительно беднее, чем арабский халифат, Византия тщилась бороться с ним на равных за мировое господство. Этот тяжкий груз Византия несла слишком долго и надорвалась.