С лыжами оказалось проще, чем с лошадьми, но всё необходимое нашлось. Выехали втроём с приличным отставанием, да ещё и купленные крестьянские лошадки бежать не торопились, выказывая степенную медлительность. Ингвар весь издёргался. Несколько раз он спрыгивал с животного и бежал рядом. Ему самому надо было выпустить жар, горящий в груди от нетерпения, да и лошади облегчение. Харн видя, что его кляча отстаёт, тоже по примеру командира соскочил и пробежался немного, давая возможность передохнуть животному.

Разведчик показал место, где накануне пришлось затормозить, но следы подков леди показывали, что она в этот раз не останавливалась здесь. Продолжили путь и у следующей вчерашней заминки увидели не только чёткие следы женской обувки, переходящие в лыжный след, но и привязанных лошадей.

— Не скрываются, странно, что ведьма не позаботилась, — заметил Харн.

— Может, устроили ловушку? — предположил разведчик.

— Может и устроили, кто этих баб разберёт. Дорога хоть и пустая, а лошадей бросать без прикрытия беспечно.

Наёмника оставили сторожить животных, а ярл с помощником надев лыжи, отправился по следу. Была надежда, что если они и отстали от леди, то сейчас нагонят её. Лыжи скользили плохо, снег был липковат, и чтобы идти приходилось прилагать усилия даже мужчинам. И всё же Илая достигла запрятанной избушки раньше. Раскрасневшаяся, отдавшая много сил, она с удовольствием увидела, что цель достигнута. Отодвинув в сторону хрипевшую ведьму, шедшую впереди и утаптывающую лыжню, Илая с видом и правом хозяйки вошла в домик.

— Кто такой? — с порога, даже не дав привыкнуть глазам к слабому свету в избушке, спросила она.

Мужчина молчал. Он не ожидал, что к нему пожалует хозяйка.

— А-а, кажется, я тебя знаю, — протянула Илая, — ты жил в имении, в вымершей деревне.

— Так госпожа.

— И что же ты здесь делаешь?

Ответа она не услышала и начала раздражаться.

— Мой муж здесь был вчера.

Мужчина кивнул, отрицать было бесполезно. Очевидно, что леди прошла по его следам. Не зря ярл беспокоился перевезти отсюда пленницу в другое место. Сам хотел, да не смог. Оставил деньги, указание куда везти и как опаивать в пути подопечную. Уже завтра бы их здесь не было. И что ему теперь делать? Хуже нет, когда между мужем и женой встаёшь!

— Она ведь тут?

— Кто?

— Та девка, с милым личиком, с волосами цвета грязи.

Илая приближалась к мужчине, смотрела ему в глаза и шипела.

— Ну! Что молчишь, говори.

Охранник кивнул.

— Открывай. Я хочу её видеть.

— Не могу. Ярл будет не доволен.

— Тебя больше должно пугать, что я буду недовольна. Открывай.

— Не могу. Я отвечаю за леди.

— Ах вот как, — казалось, что Илая приятно удивилась преданности человека мужу, но резкое движение и удивленные глаза напротив стоящего мужчины, а потом его падение, убеждало, что женщина всего лишь кривлялась.

— Не стоило становиться у меня на пути, — пнув ногой мужчину, весьма довольная собой произнесла она.

— Ведьма, ты где?! — крикнула она свою спутницу.

Ответа не услышала.

— Ну и чёрт с тобой, — плюнула Илая.

Сама отодвинула засов, ногой распахнула дверь. Каморка, в которой держали соперницу, красавицу удовлетворила. Мышиная норка!

— Выходи, — приказала она.

Ксения слышала всё, что происходило в домике. Об участи тюремщика она догадалась, о том, кто её хочет видеть, тоже. Выходить она не спешила.

— Не думай, что я такая дура и зайду к тебе сама, а вот запереть и поджечь дом, я могу.

«Эта точно может», с досадой подумала землянка. Надежда пристукнуть в полумраке чем-нибудь стервозину испарилась. Ксения медленно вышла, радуя своей настороженностью Илаю. Леди Лейф вообще чувствовала себя невероятно бодро, торжественно. Она повелевает и карает. Она вершит судьбы людей, когда действуя своей красотой, дарованной властью, а когда и ручками. Всевластна, всесильна. Это иногда раздражает, утомляет, но сейчас не тот случай. Нынешняя расправа опьяняет, не всякий праздник подарит столько удовольствия, сколько она испытывает в данный момент. Происходящее стало настоящей охотой. И возможность разделаться с ненавистной южанкой будет её трофеем. Как же она жалела, что когда-то не разделалась сразу с этой мерзавкой. Тогда, в деревне, муж впервые после долгой разлуки не сжал её в объятиях, не зацеловывал, горя страстью, в его сердце пробралась другая. Это был дико, невероятно, но случилось. Во всеми забытой деревне, среди отребья, она, нервничая, искала ту, что разожгла огонь в Лейфе и, увидев, сразу опознала её. Удивительные глаза, привлекающие внимание и завораживающие, изящность и грациозность фигуры, жесты, мимика, всё тянуло к южанке. Она совершенно не была похожа на своих соотечественниц, в ней был шарм, который не скрывала даже деревенская одежда. Даже если бы эта дрянь была бы некрасива, она всё равно притягивала бы к себе мужчин. Женщина-загадка, леди-тайна. Многим такие нравятся, и Лейф в их числе. Сколько усилий ей потребовалось потом, чтобы вытеснить со своего законного места ушлую южанку. А какой удар эта мерзавка нанесла им спустя годы, предъявив наследника! Почему?! Почему не смогла родить ни одна из потаскух, что брал муж к себе в постель, а родила она! Но терпение вознаграждено, расплата неминуема, за годы тревог и неуверенности в себе.

У Лейфа может быть только одна женщина, все остальные лишь для удобства.

— Боишься? Правильно, — оскалилась первая красавица Севера. — Я бы предпочла первым извести твоего ублюдка, но тебя тоже приятно уничтожить.

Ксюша искала, чем она может закрыться от вооруженной северянки. Нож на поясе с одной стороны, ещё длиннющий нож, или что-то вроде короткого меча в руке, в другой руке плетка.

«Ей бы ещё в зубы духовую трубку, ядом плеваться», мелькнула досадливая мысль. «Скамейкой бы закрыться от этой бешеной, так не поднять её. Может тазом?». На полу стоял тяжеленная деревянная кадушка с ручками, вот её-то и схватила пленница.