Шрифт:
Робин опустился на край бассейна. Больше всего на свете он мечтал сейчас оказаться рядом с Гаем, он чувствовал, что тому больше не грозит опасность, но он так привык, что Гизборн все время рядом. Иной раз им даже не надо было говорить, после совместных путешествий По Ту Сторону жизни они ощущали друг друга так остро и сильно, что Гай даже мрачно шутил на эту тему, будто чтобы избавиться от Робина, ему придется сдохнуть уже по-настоящему.
«Локсли!»- прошелестело так неожиданно, что Локсли чуть не слетел в бассейн. Высокая тень скользнула к бассейну. Лица было не различить, но Робин прикусил губу и протянул руку, не помня себя от радости.
– Гай! Это ты, Гай?
– «Да. Слушай. Времени нет. Постарайтесь проникнуть во дворец уже завтра. Лейлу собираются выдать замуж за какого-то местного королька, политический брак. Твою девку убьют сразу после свадьбы, Лейла согласилась на брак при условии, что она останется жива. Приказ отдал Саладин, он под влиянием черного колдовства. Происходит что-то очень плохое. Поторопись, Локсли. Я постараюсь успеть, но прошу, поторопись…»
– Гай, постой, подожди!
«Спаси их, Робин…»- прошелестело в уже опустевшем дворике.
…Он очнулся от странного сна, мокрый от пота и с бешено колотящимся сердцем. Сел, стряхнув пальцами с лица соленые капли, и уставился перед собой. Сон, или явь? И почему такое отчаяние, безнадежное, черное отчаяние владеет сердцем?
Тусклый язычок пламени на фитиле масляной лампы был словно самой жизнью. Гай прижал руки к груди, пытаясь унять тяжелое болезненное биение.
– Ты видел сон?
– Посмотри на меня, – Эрик пытливо заглянул в синие глаза гостя, – да, пожалуй, это единственный выход…идем со мной, мой мальчик.
Гай молча поднялся с ложа и последовал за старым крестоносцем. Вдвоем они вышли из шатра и побрели по освещенному луной песку. Видна была каждая песчинка, прохладный ветер повеял, когда они вышли за пределы лагеря, он остудил измученное тело Гизборна и прогнал остатки сна.
– Что бы ни случилось, не подавай виду, не задавай никаких вопросов, просто слушай, если тебя спросят о чем-то, отвечай, – сказал старый Эрик, когда они подошли к стоявшему отдельно небольшому шатру, вокруг которого к удивлению Гая вместо песка была растрескавшаяся земля.
– Судьба, – почти прошептал старик, подтолкнув Гизборна вперед.
Гай на миг прикрыл глаза, представив нежное лицо Лейлы, лицо, которое словно лик Святой Девы, вело его и давало силы жить. А потом откинул край завесы и вошел в шатер, согнувшись чуть ли не вдвое.
– Салям алейкум, – неожиданно для себя произнес Гай одно из немногих выученных им по-арабски слов. Темнота немного удивилась, но видимо, осталась довольна его вежливостью, потому что голос заметно смягчился.
– Алейкум салям, Гай из Гизборна.
Гай хотел было спросить, откуда известно его имя, но вовремя прикусил язык.
Некоторое время царило молчание. Гай помнил наказ Эрика, а темноте видимо, требовалось время собраться с мыслями.
Темнота немного помолчала, видимо, собираясь с мыслями. Гаю хотелось вскочить, забросить вопросами того, кто был там, в этой темноте, но он сдерживался огромным усилием.
– Ты и твой друг, обманувшие смерть, сумевшие уйти от неё во второй раз, – наконец произнес голос. – Вы уже были вместе в незапамятные времена, когда над землей пылало огненное небо и существа величиной с замки бродили по ней. Из тех времен пришли те два дракона, которых ты убил. И позже, когда король Артур собирал своих рыцарей, вы тоже были вдвоем, но по разные стороны, ибо ты был Тьмой, а твой друг- Светом, тогда тебя звали Мордред, а твой друг не принадлежал человеческому роду. Но за то сострадание, что он проявил к тебе и попытку защитить, он был перерожден в облике того Робина из Локсли, который тебе известен. А сам ты получил жизнь-искупление, которую должен был пройти, те муки, что выпали на твою долю в юном возрасте, и были искуплением. И оно завершилось, когда ты не позволил наемникам надругаться над юношей…