Ворвавшиеся Стражи обнаружили лишь мертвую соплеменницу, да расколотый кристалл. Ветер, ворвавшийся в лабораторию, разогнал по полу жемчужные перья. Один из Стражей сорвал со стены гобелен и бережно укутал мертвую леди, подняв на руки. Затем скорбной процессией они снялись с места и полетели в сторону Авалона….

====== 27. Путь Мирддина. ======

Мирддин поднялся на ноги, покачнувшись и едва не упав. Ослепительное солнце уже поднялось над кронами леса. Неподалеку виднелась деревенька. Волшебник глубоко вздохнул, набираясь сил, и поковылял к ней.

Уже издалека он услышал стоны и крики женщины и понял, что поспел как раз вовремя. В одном из домишек была роженица. Несколько женщин суетились вокруг. Набросив на себя и младенца чары невидимости, волшебник подошел к хижине и, подождав, пока повитуха выйдет отдать очередное распоряжение, вошел внутрь.

Женщина, красивая темноволосая крестьянка, стонала, задыхаясь от боли. Видимо, роды были трудными. Мирддин приблизился, незримый для других и для самой роженицы, опустил руку на вздувшийся живот, неслышно шепча заклинание. Женщина снова застонала и из её измученного лона показалась головка ребенка. Уложив окутанного чарами подменыша чуть поодаль, волшебник склонился над роженицей. Теперь все шло очень быстро, женщина перехватила немного воздуха и напряглась, выталкивая дитя прямо в руки Мирддину. Хижину разорвал рев новорожденного. Дальнейшее было делом пары минут. Обмазать подменыша кровью и околоплодными водами, положить у ног роженицы. Завернуть родившееся дитя в плащ и выйти, едва не столкнувшись с возвращающейся повитухой.

На лужайке за деревней Мирддин обессилено опустился на траву. Развернул плащ, несколько мгновений тупо смотрел на дитя, а потом расхохотался, качая головой. Младенец смотрел на него молча, посасывая кулачок. Осмысленные глаза, темно-рыжие и глубокие, прелестные губки.

– Девочка, – Мирддин утер слёзы, выступившие от смеха. –Вот так штука, крошка…и что теперь делать старому дураку?

Словно в ответ на его вопрос ковчежец выпал из-под одежды и повис прямо над ребенком.

– Но не здесь, -твердо сказал волшебник, поднимаясь на ноги. –Чем дальше, тем лучше.

Девочка молча смотрела на него. Мирддин завернул её в плащ и прошептал заклинание перемещения, мысленно пожелав очутиться там, где в этот мир происходит рождение новой жизни. Мгновением позже он был уже у ворот прекрасного дворца с резными колоннами и чудесными водоемами. Палящее солнце и ужасающая жара свидетельствовали о том, что он находится на слишком горячем Африканском континенте. Волшебник усмехнулся.

– Похоже, тебе выпадет лучшая участь, чем участь простой крестьянки, – тихо сказал он, входя во дворец. Отыскать путь в гарем было проще простого. Невидимый волшебник вошел на женскую часть дворца и до слуха его донеслись жалобные стоны и вопли роженицы.

Спустя час Мирддин незримо покинул гарем правителя и теперь на руках у него лежал другой ребенок. Маленькая как куколка, нежная девушка, чьи крошечные пальчики крепко сжимали ковчежец.

– Не бойся, Аллорет, – тихо прошептал волшебник, убирая со лба малышки темный локон- зло не коснется тебя, хотя и будет вокруг. Но ему не дано будет переступить через границу, очерченную мной.

Отыскав на окраине дом, куда вело его сердце, волшебник проник внутрь и увидел в одном из покоев юношу и девушку. Девушка металась и стенала, ибо её дни окончились и она не могла разрешиться от бремени. Юноша сорвался с места, выкрикнув, что прикончит медлительную повитуху. Затем, препоручив возлюбленную рабыням и служанкам, выбежал из комнаты.

Мирддин некоторое время молча стоял, не в силах поверить в свою удачу. Вторым зрением он видел, что дитя уже задохнулось в утробе матери и теперь путь для малышки открыт. Наложив чары на дом вместе с его обитателями, волшебник торопливо раскутал малышку и извлек из ковчежца прядь волос Аллорет- частичку её души. Положил на грудь малышке и прошептал заклинание. Прядь вспыхнула ослепительным белым светом и исчезла. Волшебник положил руку на живот роженице и спустя несколько мгновений несчастное дитя, обвитое пуповиной и синее, появилось на свет. Волшебник торопливо обрезал пуповину и приложил её к пуповине малышки, носительницы души Аллорет. Затем осторожно обернул мертвое дитя в плащ и вышел из дома, сняв чары.

Берег моря был пуст. Волшебник тяжело опустился на камень. Усталость была такой сильной, что он дважды едва не валился с ног. Похоронив несчастное дитя и забрав ту крупицу Первородной Силы, что была в жалком уже мертвом тельце, Мирддин ощутил себя полностью выжатым. Сидя на гладком, обкатанном прибоями валуне, он смотрел в бело-синее небо.

«Осталось ещё кое-что», – тихо произнес едва слышный голос в его сознании и волшебник вздрогнул. Он уже и забыть успел, как это, когда Учитель касается твоего разума. Связь была всегда, другое дело, что Эйлиес ею практически не пользовался. И теперь, слыша его голос, на миг Мирддин подумал, что помешался.

«Мальчик, что родился в Англии- воплощение души принца Мордреда, так же, как девочка, которой ты подменил принцессу, это возродившаяся Хеллиг. Ты должен сделать так, чтобы они были защищены…»

– Я устал, Эйлиес…дай мне хоть немного передышки…

«У тебя нет времени…слушай внимательно, что я скажу тебе, и постарайся сделать все именно так, как я скажу…»

– Да, я слушаю тебя, Учитель…

Сэр Эдмонд Гизборн кричал от боли и ярости. В битвах он был одним из лучших, но сегодня судьба и Бог повернулись к нему спиной и копье сарацинского предводителя, скользнув по панцирю, вонзилось в промежность и отсекло его мужскую доблесть почти под самый корень. Умелый сарацинский врач перевязал рану и остановил кровь, но сэр Эдмонд находился в состоянии, близком к помешательству. Кастрат! Теперь он жалкий кастрат, и род его угаснет на корню…С яростным стоном и злыми слезами он уткнулся в шкуры, служившие ему ложем. Он не знал, что супруга его, почтя мужа мертвым, сошлась с другим и понесла от него…