Пытаясь выровнять дыхание, и прижимая локоть к правому боку, а левой рукой упираясь в землю, он перенёс упор на колени. Сухая глинистая крошка колола ладони, а левое колено, словно током прошибло. Он рывком поднялся, выставив перед собой сжатые кулаки, левую ногу оставив назад, упор на неё теперь был нетвёрдый. Три шакала кружили вокруг него. Шепелявый замахнулся правой рукой, и Рамси ушёл влево, боковым зрением замечая движение сбоку. И сразу словил удар в ухо. Мотнул головой, прогоняя звон, но заполучил кастетом в челюсть от второго хулигана, хорошо, что он успел отклониться, и удар вышел смазанным. Вслед за дёрнувшей подбородок болью, он ощутил солоноватый привкус во рту, и сплюнул на землю.

Если они его снова повалят, то ему кранты. Он отступил назад, прижимаясь спиной к полуразрушенной кирпичной стене. Того, что слева резко схватил за куртку, и впечатал лицом в стену. Внезапно, звонкая мелодия мобильного разрезала ночь. И отлично, что представители местного сброда на это отвлеклись, Рамси успел нашарить во внутреннем потайном кармане куртки старый, но надёжный кнопочник, тот, что подарил когда-то дядя Джек.

— Попляшем, черти? — зловещий оскал, ещё и от того, что правая сторона нижней челюсти онемела, и он вовсе её не чувствовал, озарил его лицо. Безумный блеск в глазах, и конечно блестящее лезвие в руке, заставило шакалов отшатнуться. Один валялся в отрубе у стены, двое других топтались на месте. Рамси выкинул руку с ножом в сторону второго, и пока всё внимание устремилось к нему, схватил шепелявого за куртку, и, прижав левой рукой к себе, приставил нож к его горлу.

— Ты чё, пацан? Мы же просто хотели побазарить, — ошалело моргнув, второй выставил руки вперёд.

— Да ты что? А мне так не показалось.

Третий стал подниматься на ноги, Рамси пнул его в бок, и он притих. Покрепче прижал шепелявого, который мотнул головой назад, целясь ему в переносицу, но Рамси успел во время отклониться в сторону. Он крепко сдавил горло шепелявого, и резко провёл ножом по его щеке. А после с силой отбросил хулигана на землю.

— Это тебе на память, чтобы лучше урок усвоил, — Рамси двинул тяжёлым ботинком под рёбра упавшего шакала.

— Кому ещё шкуру попортить? — предложил он, разведя руки в стороны.

Двое подонков подняли на ноги третьего, зажимавшего порез на щеке, и бросились наутёк, на ходу выкрикивая угрозы.

— Мы тебя, сука, запомнили! — с безопасного расстояния крикнул шепелявый. Вместо «сука», у него выходило «шука».

— Надеюсь, что не забудете, — жизнерадостно ответил Рамси и сделал шаг им навстречу. Хулиганы кинулись прочь, словно стая трусливых гиен-падальщиков, что разбегаются при виде более сильного зверя.

Рамси вытер нож платком и убрал в карман. Потрогал челюсть, которая уже опухла и здорово болела, и сплюнул красную тягучую слюну. Прихрамывая, побрёл к школе. Не в первый раз он сталкивался с подобным отребъем, да и один против троих оказался не впервые. Страшно не было хотя бы по тому, что все самые ужасные монстры обитали на задворках его подсознания, среди белых больничных стен и под крышей его дома. И бороться с ними было ему не под силу. Хуже всего быть связанным и запертым, сломленным и не имеющим права на сопротивление. Остальное же его вовсе не пугало: ни призраки, ни хулиганы, ни любые другие опасности. Вымышленные чудовища и его отец — вот, что поистине приводило его в ужас. Куда уж с ним тягаться деревенским шакалам.

На ходу он достал телефон и обнаружил, что ему звонил Теон. Очень во время он это сделал, ничего не сказать. Рамси перезвонил, и через пару гудков, Теон взял трубку. Он не был настроен на длительные беседы, поэтому сразу перешёл к делу, не дожидаясь ответа друга. К тому же, на данный момент он пребывал в отвратительном состоянии и мечтал поскорее добраться до школы.

— Чего хотел? — сказал Рамси, едва он ответил.

— Я думал ты в магазине, хотел, чтобы ты печенье купил, — пояснил Теон.

Рамси оглянулся на оставшиеся позади огни посёлка.

— Я уже далеко. На автобус опоздал, теперь пешком иду.

Правый бок болел, и дышать было тяжело. Если бы схватка продлилась дольше, то он бы отделался явно не парой ушибов, хотя бы в этом ему повезло. Рамси аккуратно отогнул куртку и вытащил из кармана разбитую пластиковую коробку, сглотнув тяжёлый комок в горле, раскрыл её и обнаружил внутри мелкие серебристые осколки. Мир словно завертелся и рухнул под ноги, разбиваясь на тысячи кусков, а горькая печаль затопила собой всё вокруг. То, что стоило дороже всех сокровищ мира, он всё же не смог уберечь. Не помня себя, он добрёл до школы, вошёл в комнату, и даже что-то ответил на расспросы Теона, сказал про местных, которые напали в деревне. Машинально скинул ботинки и повесил куртку в шкаф, и сразу бухнулся на кровать лицом в подушку. Он почти не чувствовал боли, а вокруг него словно образовалась прочная стеклянная стена. Теон тормошил его за плечо и о чём-то спрашивал, он поднялся и взглянул на него мокрыми глазами. Он видел, как шевелятся его губы, но не слышал слов. Звон разбитого стекла шумел в ушах, заглушая собой весь мир. Рамси сел на кровати и вытер лицо ладонями. Вскользь задел разбитую губу и ноющую челюсть, и это слегка отрезвило. Он шмыгнул носом и поднял глаза на друга, понимая, что тот повторяет один вопрос уже несколько раз.

— …. сильно плохо? — Теон наклонился к нему, уперев руки в колени, и с тревогой заглянул в лицо.

— Они разбили диск, — убито произнёс Рамси.

— Какой диск? — недоумённо спросил Теон, присев рядом с ним.

— С автографом Петера Тэгтгрена**, — тяжело вздохнув, ответил Рамси.

— Ты так из-за какого-то диска расстроился? Я думал, у тебя болит что-то.

— Отстать, — Рамси снова лёг и уткнулся в подушку. Собственно кроме сверкающих осколков его больше ничего не беспокоило, а если не двигаться, то ничего и не болит. Он сам не заметил, как заснул. Утром он даже не слышал, как звенел будильник, Теон его растормошил, собираясь на уроки. Он кое-как сел на кровати и резко выдохнул от боли, отдавшейся в боку.