Сергею Александровичу нравился его молодой зам, спортивного вида, с узкими монгольскими глазами.

– Я еще вчера передал свои соображения по Казахстанским подрывам, – стараясь успокоить сбитое дыхание, начал Саяпин еще у двери в кабинет Корсакова.

– Смотрел, смотрел… – задумчиво проговорил Корсаков, безошибочно находя папку с материалами Саяпина. – Интересно, смело, решительно.

– А другого выхода нет, – по-мальчишески уверенно выпалил Геннадий Васильевич Саяпин. – И потери минимальные…

Он перегнулся через стол Корсакова, чтобы указать на нужные цифры.

Корсаков жестом посадил его на место, надел очки и минуты три внимательно изучал докладную Саяпина.

– Значит, с первого числа прекращаем работы! Простой – минимум семь месяцев. Наши убытки около четырнадцати миллионов долларов. Так?

– Так, – чуть тише ответил Саяпин.

– Дальше… Приобретение оборудования – около восемнадцати миллионов. Уже тридцать четыре… Так?

– Да, да, так, – чуть нетерпеливо ответил Геннадий Васильевич. – Поставщики оборудования могут немного скостить нам, как постоянным партнерам.

– Сколько?

– Миллион-два долларов!

– Так миллион, – повысил голос Корсаков, – или – два?

Саяпин не ответил.

– Легко бросаетесь миллионами долларов, – неожиданно вставил реплику сидевший на краю стула Блажнин.

– Дальше… – еще повысил голос Корсаков. – Установка нового оборудования, наладка, то да се – еще четыре-пять месяцев. Вычитаем еще около десяти миллионов.

– Получается почти тридцать пять миллионов долларов, – качая головой, подтверждал Яков Николаевич.

– Но это все окупит дальнейший период эксплуатации! Не меньше восьми лет. Тем более эффективность нового оборудования чуть не в полтора раза выше! – Геннадий Васильевич даже вскочил и снова потянулся к бумагам, лежавшим перед Корсаковым.

– Сядьте! – негромко, но грозно произнес Сергей Александрович.

В кабинете повисло молчание.

Корсаков снял очки и бросил их перед собой на стол… Он не смотрел ни на Саяпина, ни на Блажнина. Его взгляд был устремлен внутрь себя.

Блажнин и Саяпин молча переглянулись. Они знали эту манеру руководителя уходить в себя. Значит, решение уже есть… – А в эти короткие минуты президент еще и еще раз перепроверяет себя.

– В сентябре… – еле слышно произнес Сергей Александрович.

Он сказал эти слова только самому себе. Оба его зама напряглись и чуть подались вперед – к Корсакову.

Он поднял глаза и словно впервые обнаружил их в своем кабинете.

Корсаков начал медленно, чуть скрипучим голосом, но внутренне уверенно – как само собой разумеющееся.

– До тринадцатого сентября мы ведем подрывы на старом оборудовании. Запасов нефти на это время там хватит. Значит, за эти семь с половиной месяцев мы выдаем на-гора продукцию, получаем свои четырнадцать миллионов долларов, а может, и больше. Потому что мы вырабатываем до дна старое месторождение.

– Только бы повезло… – сложил руки, словно молясь, Блажнин.

– «Ищущий – да обрящет», – громко и сильно сказал Корсаков и, резко повернувшись к Саяпину, приказал: – Завтра же вылетайте в Германию, как можно быстрее подписывайте бумаги на новое оборудование… Так чтобы через месяц начать устанавливать его рядом… В бухте Сарыч. Это пятнадцать километров расстояния. Один нефтяной пласт, один керн. Да и геологи давно уже твердят об этом Сарыче. Вам понятно – что такое тринадцатое сентября?

Саяпин быстро и задумчиво закивал.

– Насколько я понимаю… – тихо, словно заговорщик, начал Геннадий Васильевич, – тринадцатое сентября мы прекращаем подрывы на старом месторождении…

– И тринадцатого сентября, – почти выкрикнул Яков Николаевич Блажнин, – тринадцатого сентября открываем полный фронт работ по Сарычу?!

– Не теряя ни дня! Не теряя ни грамма добычи… Ни доллара! – подскочил в своем кресле Саяпин.

– А как посмотрят на Сарыч казахи? – тихо, почти заговорщически выговорил Блажнин.

– Ах! Казахи? – улыбнулся Сергей Александрович Корсаков и сделал паузу, глядя то на одного зама, то на другого.

Встал из-за огромного стола, уперся в него кулаками и так же, как они, таинственно произнес:

– А с казахами… я уже договорился. С самим Нурсултаном. Что вы думаете, зачем я на прошлой неделе летал в Астану?

Вопль радости двух совсем не юных руководителей был ему ответом.

В этот момент Сергей Александрович любил этих людей, любил свой концерн, гордился собой, своей головой, изворотливостью! Своим талантом, наконец.