— Данные о «Папе римском» там есть наверняка, ты только будь повнимательнее. Если удастся, побеседуй с бывшими сотрудниками уголовной полиции. Они его должны хорошо знать.

После этого позвонил Михайлову и доложил о принятых мерах. Михайлов сказал:

— Хорошо. А теперь давай ко мне. Тут пришел Антон Михайлович, он в тюрьме допрашивал Кравцова. Прикинем, что дальше делать.

У Михайлова Гарбуз первым делом прочел показания Кравцова.

— Так что, выходит, мы еще не всех заговорщиков выловили?

— Выходит, так. — Михайлов достал из выдвижного ящика стола несколько листов бумаги и протянул их Гарбузу: — Здесь фамилии контрреволюционеров, которых узнал Онищук. Имена некоторых из них называет Кравцов. Дело о «Папе римском» передашь Антону Михайловичу, а сам приступай к розыску этих лиц.

— Михаил Александрович, а как вообще дела? — спросил Гарбуз. — Я тут замотался и не знаю, что происходит на свете.

— Ну, кое-что могу сказать, — улыбнулся Михайлов. — Вчера отряд, который мы направили в Оршу, занял город и прервал связь «дикой» дивизии с Могилевом. Борьба с корниловщиной по всей не оккупированной немцами Белоруссии идет успешно. Словом, в ближайшее время контрреволюции каюк. Мне только что звонил Мясников. Комитет направил Любимова, Ландера, Кнорина и других руководителей-большевиков на крупнейшие заводы и фабрики: надо продолжить создание отрядов рабочей гвардии.

— А ты куда?

— На железнодорожный узел. Мне поручено организовать там красногвардейские отряды для патрулирования вокзала, станции, взять под контроль проходящие через город железнодорожные линии.

Михайлов замолчал, посмотрел в окно. На его исхудавших щеках яростно ходили желваки. Словно самому себе, тихо сказал:

— Эх, с каким бы наслаждением взял за шиворот негодяя, загубившего нашего Романа! Такой парень был! — Побледневший, он повернулся к Крылову и Гарбузу: — Вам ясны задачи?

Крылов и Гарбуз одновременно кивнули.

— Тогда за дело...

Уже к ночи Антон Михайлович Крылов знал настоящую фамилию «Папы римского». Им оказался ранее четырежды судимый Мануйлов. В четырнадцатом году Мануйлов, нагло называясь «Папой римским», ограбил трех попов, еще нескольких обложил данью. За грабежи и вымогательства его осудили на четырнадцать лет. Но вскоре после февральской революции ему помогли бежать. Сразу же взялся за старое. Не гнушался кражами даже у бедных людей, без раздумий пускал в ход нож.

Крылову-младшему удалось установить, где скрывается убийца. После полуночи приступили к операции. Вместе с Антоном Михайловичем в ней участвовало четырнадцать человек. На автомобиле доехали до Кальварии, а дальше пошли пешком. Тихо подкрались к дому, брошенному еще в марте купцом Опаловым. По добытым Алексеем Крыловым сведениям кто-то из бывших друзей купца присматривал за домом и за немалую сумму предоставил его Мануйлову, поселившемуся там вместе с тремя дружками. Огромные дубовые ворота, кованные железом, словно сторожевая башня, возвышались над сплошным дощатым забором. Антон Михайлович потрогал калитку — заперта — и, наклонившись к уху сына, прошептал:

— Алешка, возьми с собой Дмитриева и осмотрите забор: может, где доска оторвана.

Алексей и Дмитриев медленно двинулись вдоль забора. Ощупали каждую доску, но все они были прибиты крепко-накрепко. Дмитриев предложил другой план: перемахнуть через забор и открыть калитку.

Вскоре милиционеры, осторожно ступая по мокрой траве, окружили дом. С оружием наизготовку встали у черного выхода и неосвещенных окон. Шяштокас снял у одного из солдат-милиционеров с винтовки штык и осторожно начал возиться с дверью. Она чуть-чуть отходила от косяка: значит, скорее всего, была заперта на крючок. Так и есть: тихо звякнул крючок и дверь открылась. Антон Михайлович сунул в руки троим сотрудникам по свечке:

— Когда войдем в дом — зажгите!

Алексей, опережая отца, шагнул в прихожую. Зажглись свечи. Все дальнейшее произошло быстро и без стрельбы: в гостиной и в спальне на диванах мертвецки спали четыре пары.

— Видно, неплохо гульнули, — улыбнулся в усы Антон Михайлович.

«Папу римского» опознали сразу же. Огромный шрам через все лицо — верная примета. Под подушкой у него, кроме нагана, обнаружили две гранаты. Дмитриев хмуро спросил:

— Что, лучше спится, когда гранаты под головой?

Мануйлов в ответ заскрежетал зубами:

— Если б не спал, всех бы на куски!

— Нет уж, — сказал, связывая ему руки, Алексей Крылов, — мы тебя, гада, в революционный суд целехоньким доставим.

Из Петрограда в конце августа пришло радостное известие: с мятежом Корнилова покончено. Борьба с корниловщиной оказала огромное влияние на ход революции. Как никогда возрос в глазах населения и солдатских масс авторитет большевиков. Повсеместно началась большевизация Советов. В стране, в том числе и в Белоруссии, назревала революционная ситуация. Большинство трудящихся Белоруссии и солдат Западного фронта шло за большевиками.