– На работу он пришёл к восьми часам, после планёрки пошёл заниматься своим автомобилем. Накануне он обслуживал колёса, работа осталась на другой день. Он и пошёл её выполнять. Работали вдвоём с напарником. Напарник у него постоянный, Вахреев Виктор. До обеда они возились с автомобилем, а после обеда я поставил их на разборку другого автомобиля. Обедали они на рабочем месте. С собой рабочие обычно приносят бутерброды и чай, или кофе в термосе. До конца рабочего дня Семёнов никуда не отлучался, а после работы ушёл вместе с остальными коллегами.

– Зачем он ездил в командировку?

– Он ездит не первый раз, парень безотказный. Начальник предпочитает посылать именно его, естественно с моего ведома. С другими работниками всегда возникают проблемы: то ребёнок малый, то жена болеет, то денег нет и прочие отговорки. Ездил он за железом для кузовных работ.

– Есть ли у него знакомые женщины?

– Да, одну женщину я знаю. Её зовут Ирина. Она иногда приходила к нему на работу.

– А женщины с рыжими волосами вы с ним не замечали?

– Нет, такой я не видел. Спросите у его напарника. Он с ним больше общался. Может, он знает подробности его личной жизни.

Опрос напарника ничего нового не добавил. Я заглянул из любопытства в бухгалтерию. Все женщины, которых мне довелось увидеть, не подходили под описание «рыжей».

При выходе из автосервиса я заметил в стороне среди других машин знакомую серую «Волгу» с номером 001, поинтересовался у охранника:

– Кому принадлежит эта машина?

– Это машина нашего автомеханика.

Опять появлялись новые вопросы, и пока на них не было ответа. «Что делал автомеханик у кафе, если туда не заходил? Мог он, конечно, кого-то привезти или приехать в любой другой дом по своим делам. Наверно для стоянки автомобиля у кафе было наиболее удобное место» – это всё мне предстояло выяснить, а пока я направлялся в отдел узнать результаты экспертизы.

Результаты оказались неутешительны. На ноже, как и следовало ожидать, отпечатков пальцев не найдено. У убитого обнаружен в крови алкоголь, что являлось для данного случая естественным. В кафе он пришёл поесть и отдохнуть.

Ирина Слуцкая солгала, когда сказала, что не прислушивалась к разговорам Бориса. Она имела для молодой женщины «солидный» возраст. Парень этот ей нравился, и её интересовало всё, что касалось его жизни. Втайне она надеялась, что всё у них получится, и они поженятся. Они встречались, иногда просто прогуливались, иногда ходили в кафе или на концерт и так же просто расставались без намёка на более близкие отношения. Часто они общались по телефону. Внезапная смерть Бориса её просто ошеломила. Она не могла поверить, что опять осталась одна. Ей не хотелось ни с кем общаться, всё валилось из рук. Она только что вышла из ванной комнаты и ходила по квартире в распахнутом махровом халате. Тягучие мысли одолевали, не давали сосредоточиться на чём-либо конкретном. Она бралась за какое-нибудь дело, тут же об этом забывала и начинала делать что-то другое с тем же успехом. От неожиданного звонка в дверь она вздрогнула. Гостей Ирина не ждала и недоумевала, кого нелёгкая принесла? Она открыла дверь и увидела знакомого сыщика. Посторонних людей ей меньше всего хотелось бы сейчас видеть. Ирина стояла, не проронив ни слова, не запуская сыщика в квартиру и в то же время, не предпринимая никаких попыток закрыть дверь.

Я также оказался ошеломлён. Передо мной стояла голая женщина, если не считать накинутого на плечи халата, нисколько не смущаясь, не двигаясь и не приглашая войти. Я не знал, как надо в данной ситуации поступить, но через мгновение понял, что она не в себе и вежливо сказал:

– Запахните, пожалуйста, халат.

Она встрепенулась, выйдя из состояния оцепенения. Взгляд скользнул вниз, руки тут же быстро запахнули полы халата. По её щекам медленно пополз румянец, выдавая неподдельное смущение. Она пробормотала:

– Извините.

Отойдя вглубь квартиры, и, как бы приглашая гостя войти, она сказала ещё раз:

– Извините, мне надо переодеться.

Квартира оказалась обычной «хрущёвкой». Кругом лежали в беспорядке вещи, в том числе и предметы дамского туалета. Мужской руки не чувствовалось. Какая-то полочка с разной мишурой висела с одной стороны на гвозде, с другой подвязана на ниточке. Перекосившаяся дверца шифоньера никак не хотела закрываться, поэтому просто неплотно притворена. На вешалке висела только женская верхняя одежда, внизу стояли две пары туфлей и сапоги. Все они примерно одного тридцать четвёртого размера. На столике около трюмо расположилось много предметов личной гигиены, губная помада, всевозможные ножницы, щипчики и, Бог знает, что ещё, совсем непонятное, но я был твёрдо уверен, что всё предназначалось для ухода за кожей, волосами, ногтями. В проёме двери была видна дверца шифоньера, на лакированной поверхности которой отражался силуэт женщины, манипулирующей с одеждой. Она появилась минут через пять-семь в строгом костюме, волосы гладко причёсаны назад. Тень смущения на её лице прошла, и сейчас на лице уже не видно того недавнего замешательства. Спокойным и ровным голосом она сказала:

– Я вас слушаю.

Честно говоря, я не думал, что мой визит внесёт какую-то ясность, и сейчас, переминаясь с ноги на ногу, я не знал с чего начать нашу беседу.

– Вы разрешите куда-нибудь присесть?

– Да, пройдите, пожалуйста, на кухню. Извините ещё раз за беспорядок, у меня не прибрано. В комнату пригласить я вас не могу.

– Ирина Аскольдовна, извините, что я Вас опять побеспокоил, но такая необходимость возникла в интересах следствия. Меня интересуют любые подробности из личной жизни Бориса Семёновича. Может, Вы что-нибудь сможете прояснить, но, если Вы не в состоянии со мной беседовать, я могу прийти в другой раз.