У Тэхена играла совесть. Каждый раз, когда он «пылесосил» прикроватную тумбочку, его лицо искажала гримаса отвращения к самому себе. Он рычал, сжимал волосы на голове в каменные кулаки и сгорал от собственной слабости, превращаясь в никчемный уголек, но стоило заботливым ручкам опьяненной Анастейши коснуться его напряженных плеч, все то черное, что скопилось, дрожало, трещало по швам, и наружу пролезали светлые ростки надежды на счастливое будущее. Но надолго ли?

— Блять, вы заебали.

Струны нервно дернулись, мелодия оборвалась на середине, и Чонгук отбросил гитару на пол. Чувствительный инструмент пустил невидимую слезу и обязательно с нескрываемой обидой уполз бы под кровать, если бы мог. На лице Чонгука блеснула искра злости, сменившаяся слишком громкими и демонстративными нотами омерзения. Он смотрел на разворачивающиеся на его глазах псевдолесбийские ласки и ждал поддержки от развалившегося на кровати приятеля, но тому было слишком кайфово, чтобы реагировать. Тэхен смотрел вверх, раскрыв рот, и дивился тому, как непосредственно резвятся маленькие слоники на потолке.

— Может, хватит уже? — Чонгук пихнул ногой стул, на котором сидела Кэтрин, на которой сидела Анастейша, на которой была футболка Тэхена, который был уже не с ними.

— Это ты заебал, не лезь, — рыкнула Кэтрин, продолжая с какой-то неправильной, особой нежностью целовать подругу в плечо. — Это моя подруга, имею право.

— А так же она девушка Тэхена, а ты моя. Не забыла еще?

Чонгук обязательно с нескрываемой обидой уполз бы под кровать, если бы мог, но там слишком много грязи и слишком мало места. Прямо как в его душе и сердце. Но вместо этого, сохранив мужское достоинство, он отмахнулся от девушек, которые продолжали миловаться друг с другом, и бухнулся на кровать к Тэхену. Слоники испуганно разбежались в стороны и спрятались где-то за шторами, колыхнувшимися от ветра (или все же от милых зверушек?).

Ларчик просто открывался, даже слишком. Сегодня Чонгуку не хватило дозы. Как джентльмен, он отдал свою белоснежную порцию Кэтрин, и теперь, когда все прыгали на пушистых облаках и катались на сладкой радуге, парень твердо ощущал землю под ногами и блевал от бьющей в глаза ослепительной реальности. Он затормошил Тэхена за плечо, и тот издал нервный смешок, как будто вспомнил очень смешную и очень удачную шуточку.

— Тебя не смущает, что Стейша сосется с Кэт?

Чонгук, хитрый провокатор, хотел надавить на друга, призвать его к действиям и хоть как-то повлиять на девушек, но тот захихикал еще громче и стеклянными глазами уставился на него.

— В поцелуях нет ничего дурного, милый, — отозвалась Кэтрин, млея от тонких пальчиков Стейши.

— А я думала, парням нравится такое, — поддержала Стейша.

— Да, но не в этом случае, — огрызнулся единственный трезвый человек на этой сказочной планете, сузившейся до размеров двухкомнатной квартиры в бедном районе Сеула. — Слезай с моей девушки и потрахайся с Тэхеном, он не будет возражать.

Анастейша слезла, только не сама, а благодаря ловкости своей подруги. Та вскочила со стула и со всей своей женской яростью швырнула в Чонгука недавно сброшенную туфлю. Острая шпилька больно вонзилась в накаченное плечо, заставив парня шикнуть и с удивлением на фоне злости раскрыть обезумевшие глаза.

— Сдурела?! — прикрикнул Чонгук.

— Не смей так разговаривать со Стей! — шатенка завязала халат, чтобы прикрыть обнаженное тело.

— Ничего страшного, Кэт, ты чего? — Анастейша взяла подругу под локоть и приблизилась к ее уху. — Все в порядке.

— Нет, нихера не в порядке. Он вечно забывает снять корону со своей тупой башки, поэтому мне приходится делать это самой.

Вчера они сильно повздорили. Ночью, когда Чонгук в магазине шлепнул продавщицу по заднице, Кэтрин устроила настоящий скандал. Разбитые бутылки вина, за которое пришлось платить из худеющего кошелька, беспощадно летели в Чонгука, безрезультатно пытающегося увернуться от стеклянных снарядов. Тэхен еле успел оттащить разъяренную подружку от приятеля и мысленно ругал Стейшу за ее отсутствие в самый нужный момент, которая зависала в отделе сладостей и знать не знала, что неподалеку развернулась самая настоящая винопролитная битва. Кэтрин обматерила Чонгука и выскочила из магазина, показав средний палец извиняющемуся ловеласу, облитому липкой красной жидкостью. Ну а кто виноват? Нечего было ручонки распускать, тогда бы и Кэт не распускала свои.

— Может, уже помиритесь? Все, что тебе нужно, это любовь… — Анастейша запела знаменитые строки не менее знаменитой группы и улеглась рядом с Тэхеном, который с улыбкой счастливого ребенка, ворвавшегося домой после прогулки с разбитыми коленками на запах свежих пирожков, сгреб ее в объятия. — Любовь, это все, что тебе нужно.

Чонгук покачал головой и проследил за тем, как Кэтрин достала сигарету, зажигалку и скрылась в черных и бархатных объятиях коридора. Она громко хлопнула дверью, на что Тэхен издал тихое «О» и, кусая нижнюю губу, ощутил внезапную эрекцию. Он хотел Стейшу, но забыл, что рядом лежит Чонгук, которого не прельщало быть свидетелем кувыркания двух обдолбанных влюбленных. Он что-то недовольно проворчал себе под нос, скатился с кровати и босыми ногами последовал за своей девушкой, краем уха слыша, как шуршит одежда и как сладостно стонет любовь.

Он застал Кэтрин на лестничной клетке. Их квартира расположилась на первом этаже, поэтому Кэт частенько выходила на улицу, но ночная прохлада не позволяла в таком виде мерзнуть возле подъезда. Да и зачем по собственной воле зарабатывать осложнения в виде, например, бронхита или сухой кожи?

Чонгук последовал примеру шатенки и тоже закурил. Они молча дымили, как два поезда, ожидающие своих пассажиров и готовые к отправке по выстроенному маршруту. Поезд с инициалами «К.Л.» косился на поезд с выгравированными золотыми буквами «Ч.Ч.» и готов был в любой момент поменять рельсы, чтобы скинуть эту надоедливую махину в пропасть.