Сельмара вообще имела весьма крепкое для столь изящно сложенной женщины здоровье, и три из четырех ее беременностей принесли двойню. Сначала родились Церцерион и Брудас, затем сестры-близняшки Триза и Квантина, после родилась единственная одинокая принцесса Фирцеза, и последними появились на свет сестры-двойняшки Зекстинда и Септона. Все они следили за поединком брата в тот день и увлеченно поддерживали дофина.

– И куда мне вас везти? – поинтересовался провожатый, когда под зорким взглядом барона де Рабонта они вышли на парадный двор.

– Простите?

– У меня сложные инструкции, мэтр. Монсеньор сказал, что в зависимости от ответа, который вы дали королю, я должен отвезти вас в разные места. Если вы согласились – не знаю на что, – мне поручено сопроводить вас обратно в особняк, а если отказались, на что монсеньор также выразил свою надежду, то я должен оставить вас в какой-нибудь приличной гостинице и попрощаться.

– Ясно, – протянул серый магистр, невесело улыбаясь. – Везите меня в особняк.

Когда Паскаль Мерат узрел Тобиуса вновь, благородный лик его изменился так, словно дворянин глотнул отвара горечь-корня.

– Вы все-таки не вняли моей просьбе.

– Я хочу быть полезным, так как чувствую свою вину из-за опоздания. Почему вы пытаетесь идти против воли сюзерена?

– Вы только что обвинили меня в измене! Следите за словами, мэтр! Я лишь предвидел множество хлопот с вами при отсутствии явной пользы. Теперь вы приписаны к моей службе, и я за вас в ответе, а это обременительно, учитывая, что за люди питают к вам интерес… Ах, ступайте уже к себе. Завтра мы посмотрим, на что вы годитесь и к чему вас можно приставить.

Так, неожиданно для себя, Тобиус оказался зачислен в ряды агентов Тайного кабинета.

На следующий же день Вадильфар из Криксенгорма и Вилезий Вильтгрин, достаточно восстановившиеся после полученных ран, покинули особняк. В их присутствии больше не было нужды, гвардейцы исполнили поручение короля и теперь могли возвращаться в Риден, чему Мерат пообещал всячески поспособствовать.

Расставание вышло скомканным и немного неловким. Кем они были для Тобиуса? Кем он стал для них, изначально будучи лишь заданием? Сам серый магистр затруднился бы ответить, что он чувствовал, ибо эти двое не являлись его друзьями или кем-то дорогим для него, но он точно знал, что рад их выздоровлению.

– Хорошо, что путешествие в моей компании не окончилось для вас печально.

– Мы тоже рады, что не передохли в итоге, господин Солезамо, – по привычке поименовал его гоблин.

Они несколько неловко потоптались на месте, поклонились и зашагали следом за Люкой, который повел их вниз, к порталу.

В течение нескольких дней Тобиус проходил через довольно сомнительные испытания, призванные выявить у него склонность к владению разными видами оружия, а также чему-либо его научить. Выяснилось, что рукопашный бой он схватывает на лету, а вот фехтование не дается совершенно никак.

Дези проявлял терпение, понятно объяснял, показывал, и Тобиус вроде бы все понимал и даже отменно копировал, но как только доходило до применения, все словно стиралось из его памяти.

– Он не поддается обучению, – сообщил де Рахальеза своему начальству, удрученно опуская оружие, – совершенно. Редкий вид неспособности.

– Возможно, если бы учитель был лучше… – позволил себе насмешку Тискрет Болеван, наблюдавший за уроком.

– Захлопнись, Тукан! Фехтование, то есть Искусство Благородной Беседы, родилось в Армадокии, и все лучшие школы по сей день находятся там. Я учился в одной из них. Вот, к примеру.

Он отступил, поклонился, а потом рванул шпагу из ножен и изобразил нечто невероятное – сверкающая полоска стали одним непрерывным росчерком очертила вокруг фехтовальщика призрачную сферу. На краткое мгновение шпага, ведомая изящным движением руки, будто оказалась везде сразу, после чего вернулась на место.

– И что это было? – спросил Тобиус.

– Так называемое «Королевское приветствие». Но в шутку его еще называют «Осел, отмахивающийся от мух». Боевого применения это движение не имеет, но именно его используют как пробу мастерства в Армадокии. Любой, кто сможет повторить, несомненно, является мастером.

Магистр нахмурился, отвел глаза, что-то соображая, а потом вдруг рванул шпагу из ножен и полностью повторил «Королевское приветствие» с первого раза. Дези де Рахальеза уронил челюсть.

– И что это значит?! – возмутился он, немного придя в себя.

– А то и значит, – прогундел Болеван, – что волшебники не сражаются на мечах и шпагах. История помнит несколько исключений, но они, как известно, лишь подтверждают правило. Твое мудреное махание клинком мэтр Тобиус повторил без запинки лишь потому, что у сего приема нет боевого применения. Смирись, Палома.