– Да, ты прав, но я чертовски устала, а на душе тошно. Возможно, мне станет лучше. Может быть, на Терре есть лекарство от наших недугов.

– Может быть.

Шибан потянулся за бокалом, налил немного вина и предложил женщине.

– Это не опасно? – с сомнением спросила она.

– Оно ударит вам в голову, – ответил он. – И только.

Илья взяла бокал дрожащими руками и сделала большой глоток.

– Я буду скучать по нему, Шибан, – вдруг сказала генерал сдавленным голосом.

– Я тоже.

– Ты знаешь, что он с теплотой относился к тебе.

Шибан улыбнулся.

– Он относился так ко всем.

Но это было неправдой. Именно Таргутай Есугэй забрал его из степей, он провел хана через Вознесение, и гордо наблюдал невозмутимым золотистым взором за его возвышением в Легионе.

– Вас утешит, если я скажу, что вы были правы? – спросил Шибан. – Я говорю о Торгуне. Мне сказали, что он остался на «Буре мечей». И что к этому приложили руку вы.

– Привычка, приобретенная на Просперо.

– Мне горько, что он сражался один.

Илья покачал головой.

– Не горюй. Я видела его перед отбытием. К тому времени он уже смеялся.

Шибан склонил голову.

– Приятно слышать.

От этого она еще сильнее задрожала и допила вино.

– И что теперь будет с нами?

Она поставила кубок и потянулась к руке Шибана. Это было инстинктивное, почти детское движение. Генерал сжала пальцами перчатку воина.

– Я завидую им обоим, – сказала она. – Это ведь стыдно? Но это правда.

Шибан отреагировал неуклюже, не зная, как ответить на неожиданный жест смертной женщины. В конце концов, он накрыл ее руки своей ладонью, двигаясь в доспехе насколько возможно аккуратно.

– Мы выжили, – сказал он. – Это вполне можно счесть победой.

– Ты так считаешь? – спросила она, глядя на него с отчаянием на хрупком лице. – Скажи честно, это так?

Он не мог лгать ей. И не мог лгать себе.

– После всего, что произошло, мы остались собой, – сказал он ей. – Есугэй назвал бы это победой.

Наконец, Илья улыбнулась, хотя в глазах ее стояли слезы.

– Да, – сказала она, не убирая руки. – Он бы назвал.

В верхнем иллюминаторе длинной дугой звезд протянулась сверкающая лента галактики.

С высоты наблюдательной башни «Копья Небес» были хорошо видны бесшумно скользящие потрепанные суда. Одни – несущие шрамы эфирного перехода – относились к эскортникам V Легиона. Другие – в лучшем состоянии и держащиеся на расстоянии – принадлежали Космическим Волкам.

– Думаешь, они позволят нам завершить поход без присмотра? – спросил застывший перед высоким окном Хан.

Стоявший рядом с примархом Джубал пожал плечами.

– Вряд ли. Волчий Король не сказал вам о своих намерениях?

– Я не спрашивал. Меня вполне устроило убраться с его корабля без поединка.

Джубал тихо рассмеялся.

– Но рано или поздно он отправится навстречу магистру войны.

Хан кивнул.

– Похоже на то.

– Какое расточительство. Он мог бы вернуться вместе с нами и усилить оборону.

– Да, но кто может уговорить Повелителя Фенриса? Он принял решение. – Хан вздохнул. – Для нас это ничего не изменит. Мы сдержали клятву.

Джубал взглянул на него.

– Не было времени спросить вас, Каган. Вы были в том месте – Темном Стекле. Что это такое?

Хан задумался. Возможно, только Есугэй по-настоящему понимал, и все же механизм, который увидел Джагатай в нижних шахтах, сказал ему о многом. Машина, наверняка была частью того же проекта, который отвлек его Отца от крестового похода, и со времен сделал бы весь арсенал империи – навигаторов, Легионы, варп-машины Механикума, даже самих примархов – устаревшим. Неудивительно, что он хранился в тайне. Этот секрет в значительной степени поспособствовал многим годам недоверия и подозрений.

Было понятно, что предательство случилось еще до Гора, Возможно, его плоды только сейчас стали очевидными.

– Это была неудача, – сказал Хан. – Тупик. Мы остались с тем, что видим – нашими войнами, клинками, мутантами. Нашими демонами.

Джубал со сдержанной улыбкой на лице вернулся к созерцанию звезд.

– Тем не менее, эта неудача открыла Путь Небес.

– Хватит об этом, – сказал Хан, устав от воспоминаний. – Он стал могилой для многих, кто должен был увидеть Дворец.