Джучи вернулся на командную платформу.

– Они здесь?

Шибан кивнул, пытаясь прикинуть, сколько времени у них есть, какова численность врага, как лучше распорядиться своими силами. Сроки проведения операции уменьшались, как и время реагирования.

– Это все еще мой корабль… – раздался дрожащий голос Кульбы.

Шибан обернулся и увидел, что капитан в вызывающей позе встала между ним и командным троном. Ее челюсть немного дрожала, а по щеке стекала капелька пота. Кульба не стала вынимать оружие, но руки в перчатках сжались в кулаки.

В этом было что-то благородное. В свои юные годы на Чогорисе, когда Шибана звали Таму, а границами бытия были небо и земля под ним, он всегда восхищался непокорностью.

Болт попал Кульбе в грудь раньше, чем она увидела, как легионер вытащил оружие. Капитан отлетела к трону, раскинув руки. А Шибан уже шел прочь, вернув болтер на место и не обращая внимания на растекавшуюся у основания трона лужу крови.

– Оберегайте навигаторов, – приказал он, переключившись на канал арбана. – И позаботьтесь о двигателях, как было приказано.

Треск радиопередачи принес новую информацию: многочисленные боевые корабли Детей Императора. Как обычно в идеальном строю. Выходит, этот бой станет для него испытанием, обещанным Есугэем.

– Так дайте им бой, – приказал хан, зная, что каждый воин братства был готов к нему. – И как следует пустите кровь этим клятвопреступникам, погубившим мечту человечества.

Шибан снова активировал энергетическое поле гуань дао и почувствовал, как внутри нарастает дикое и острое предвкушение убийства, которое в последнее время приходило только во время боя с сородичами.

– За Хана, – прошептал он. – За Императора.

Нападавшие прибыли настроенными на сражение. Если они и рассчитывали, что силы прикрытия Врат Калия будут отвлечены рейдами в Мемносе и девяти других разбросанных местах, то не подали виду.

Главный удар возглавлял линкор типа «Диктатус» – «Копье Небес», один из основных боевых кораблей Легиона, ветеран дюжины крупных сражений, произошедших после получения известий об Исстване. Его борта больше не были безупречно белыми, а обводы – кроваво-красными. По всей их длине тянулись старые плазменные ожоги, наспех залатанные и поврежденные повторными попаданиями. Двигатели почернели от постоянного форсирования, мостик был обезображен коричневой патиной от попаданий лэнса. Незапятнанной оставалась только одна часть – огромный символ Легиона на самой вершине корабля. Разряд молнии, означавший возмездие небес. Этот образ, отделанный золотом и залитый светом прожектора, восстанавливался после каждого боя, чтобы не было ни обмана, ни попытки действовать неопознанным или пренебречь воинской честью.

Мы – V Легион. Мы – орду Джагатая, Белые Шрамы Чогориса.

Мы держим клятвы.

За четыре года яростных сражений под взором этого знака сгинули миллионы душ, и каждый умирал с отраженным в их глазах золотисто-красным цветом небес. Когда-то это было радостное воззвание, диковинное заявление о свободе в условиях безжалостной машины имперского послушания. Сейчас же этот символ приобрел кровавое и яростное значение, став отражением забытых варварских душ, отпечатавшимся в камне, стали и шкурах.

Вслед за «Копьем Небес» появилось еще семь боевых кораблей: «Намаан», «Хаманог», «Родословная», «Небесный», «Стрела судьбы», «Умаал», «Кво Ама», представляющие все типы линейных крейсеров Легионес Астартес. Все корабли перенесли настолько сильные повреждения, ремонт, изменения и переоборудование, что оригинальная марсианская классификация стала практически бесполезной для определения их возможностей. «Умаал» когда-то назывался «Упорным» и принадлежал Гвардии Смерти. «Небесный» не сменил имени, но ранее входил в состав соединения Несущих Слово по приведению к согласию. Корпуса обоих кораблей, некогда носивших цвета других хозяев, теперь были покрыты тонким слоем белой боевой окраски. Другие корабли всегда принадлежали V Легиону.

Все семь кораблей держались близко к находившемуся в центре «Копью Небес» и, сверкая щитами, направились полным ходом к Ожерелью. Эскортные корабли – эсминцы, орудийные фрегаты, ракетные катера – разошлись от направления главного удара, отказываясь от защиты линкоров ради возможности форсировать ход. Каждый маневр выполнялся на высокой скорости и был рассчитан нанести максимальный урон артиллерией, прежде чем последует ответный удар.

Четыре года назад подобная стратегия остановила наступление магистра войны. Предателям, привыкшим исключительно к нескоординированным атакам разгромленных простаков Исствана, понадобилось время, чтобы приспособиться к более организованному контрнаступлению Хана. Особенно сильно досталось Гвардии Смерти, неспособной сравниться с мастерством ведения пустотной войны V Легиона, но все изменники – подсевшие на химикаты искатели новых ощущений Фулгрима, одержимые инженеры Пертурабо, зловещие пехотинцы Мортариона и даже сами Сыны Гора – получили свою долю потерь.

Но это было четыре года назад. Каждый Легион был живым существом, одаренным командирами с безграничной хитростью и тактической проницательностью. Гвардия Смерти усовершенствовала флотскую стратегию, задействовав против диких всадников Хана дополнительную огневую мощь. Железные Воины добавили своим кораблям достаточно мощной бронезащиты, чтобы превращать атакующих врагов в огромные куски сожженного плазмой шлака. Сыны Гора делали то же, что и всегда, отвечая с такой исключительной жестокостью и отточенной дисциплиной, что два Легиона, некогда понимающие и симпатизирующие друг другу, стали кровниками из-за взаимной ненависти, взращенной на почве накопленных бесчинств.