То, что Томас снова начал сниться Ньюту, знала только Бренда. Парень просто не мог рассказать об этом остальным друзьям. Да и, к слову, Бренде он вызвался рассказать все не сразу. Он считал своим долгом посвящать в это девушку, потому что она потратила много собственной энергии и силы для нормализации состояния блондина в свое время.

И Ньют пришел к ней вечером, когда все девочки делают маски для лица и красят ногти новым лаком. Бренда же, с растрепанным пучком на голове, в смешных полосатых носках и огромной чашкой переслащенного чая, в сотый раз перечитывала “Великого Гэтсби”.

– Привет, друг, - Минхо подмигнул блондину, пробираясь на свое место. Ньют коротко кивнул и сонно улыбнулся.

– Привет всем, - хрипло ответил он, а затем упал на диван рядом с Брендой.
– Из-за чего вы тут ругаетесь на этот раз?

– Бренду пора отправить на курсы по приготовлению чая, - хмыкнул азиат.
– А вообще… Поздравляю с поступлением в Йель.

– Йель?! С ума сойти!
– Тереза мигом отбросила журнал в сторону, и он попал прямо в угол, где стояла миска с едой для щенка Бренды.
– Как ты поступил в Йель, если прохлаждался все ночи перед экзаменами в клубах с кучей доступных парней?

Ньют улыбнулся, слегка прищурившись, а затем незаметно выдохнул. Слова Терезы о тех парнях, с которыми он пропадал последние полгода, больно ударили по факту повторяющихся один за одним снов с участием Томаса. И, ладно бы, эти сны были такими же, как и раньше. Томас был другой. Будто он никуда не пропадал, будто жил с Ньютом бок о бок все это время.

– Тереза, - Бренда кивнула на брошенный журнал, и девушка мигом поднялась с кресла, расправляя юбку и поднимая вещь с пола.
– Мы должны быть рады за Ньюта. К тому же, скоро мы все разъедемся и… как бы грустно это ни было, должны ценить каждую минуту, проведенную вместе. Даже с переслащенным чаем, маленький мерзавец, - брюнетка стрельнула глазами в азиата, а затем продолжила.
– Ньют - большой молодец. С таким тяжелым годом он смог сдать экзамены и поступить в один из самых замечательных университетов.

– Никто и не упрекает его этим, - Минхо отставил чашку в сторону и заложил руки за голову, откинувшись на мягкую спинку кресла.
– Жизнь с чистого листа. Любимые предметы, дополнительные секции, в сто раз интереснее школьных, новые люди и, наверняка, симпатичные парни. Не то, чтобы я был профессором в сфере мужской красоты, но уверен, что Ньют найдет себе там какого-нибудь Стива Роджерса.

– Как жаль, что мне нужен совсем не Стив Роджерс, - Ньют грустно усмехнулся и опустил взгляд, разглядывая мягкий белый ковер.
– Но, ребята, спасибо. И, Бренда, ты несомненно права. Пока у нас есть время, мы должны ценить его каждой клеточкой своего тела.

~

Ньют ушел от Бренды поздно вечером. Когда на небе одна за одной загорались маленькие яркие звезды, а фонари освещали улицы неестественным светом. В воздухе пахло заканчивающимся летом и приближающейся учебой в сотне километров от родного дома, но Ньют с упоением вдыхал этот аромат. Тяжелые мысли медленно спадали с его плеч и выпрыгивали из его головы, а легкий теплый ветерок трепал пряди пшеничных волос.

Мотор мотоцикла, проезжавшего где-то рядом, уже не заставлял блондина интуитивно оборачиваться в надежде на то, что он увидит Томаса за рулем. Паранойя закончилась еще в середине отдыха на Крите, а мысль о смерти, хоть и саднила сердце, казалась самой реалистичной. Так что, Ньют просто продолжил дорогу до дома, наблюдая за мерцанием звезд. Ровно до того момента, пока мотор не начал затихать, а мотоцикл не покатился со скоростью шага блондина.

“Наверное, совпадение. Наверное, глупая попытка пикапа.”

Ньют засунул руки в карманы брюк, на всякий случай проверяя наличие бумажника и телефона. Парень, управляющий мотоциклом, смотрел в его сторону. Голову закрывал мотоциклетный шлем, а пара угольных прядей падала на глаза.

– Мамочка не привила правило комендантского часа?
– бархатный теплый голос показался Ньюту до боли знакомым.

“Просто совпадение, Ньют. Чертово совпадение, это не он.”

– Мамочка привила правило не разговаривать с незнакомцами на улице, а особенно после комендантского часа.

Парень усмехнулся и, заглушив мотор, поставил мотоцикл к бордюру. Ньют зачем-то остановился, наблюдая за действиями незнакомца и сложа руки на груди.

– Неужели ты научился быть таким же разговорчивым, как и во всех снах?

“Не может быть. Не может быть.”

Сердце Ньюта вот-вот выпрыгнет из груди, приступ астмы даст знать о хронической болезни, а голова закружится быстрее, чем кружится самая быстрая карусель в парке аттракционов. Он хочет верить в то, что это может быть Томас, но готов ли он? И парень снимает мотоциклетный шлем, плавным и грациозным движением поправляя растрепавшиеся волосы угольного цвета, поднимает взгляд топлено-шоколадных на блондина и неуверенно улыбается.

– Ты жив, - шепчет блондин, едва справляясь с эмоциями и сбивчивым дыханием. Он боится подойти к Томасу, боится обнять его и боится, что он попросту исчезнет, как исчез из его жизни полгода назад.
– Живой, - Томас перепрыгивает с ноги на ногу, а Ньют рассматривает его всего до последней родинки. Изучает, будто видит впервые.

И Томас не успевает развести руки в стороны прежде, чем Ньют налетает на него, чуть ли не сбивая с ног. Он крепко цепляется пальцами в кожанку брюнета, ловит каждую ноту его духов и до крови кусает собственные губы. Томас не растворяется и не исчезает. Он настоящий, а не эфемерный: стоит перед ним, прерывисто дышит и даже не искрится.