— Смотря чем?

Я вдохнула и выдохнула, сжав кулаки.

— Скажи мне, где находится выход.

В голове поселилась удручающая пауза. Такое ощущение, будто он прервал связь, я просидела минуту, смотря на Западный вход в Лабиринт, не выказывая своё состояние ничем иным, как подрагивающими пальцами рук. Я уже хотела чертыхнуться, как услышала хриплый ответ.

— Не могу, Камилла, прости. Ты ведь сама понимаешь, что это специально задумывалось, чтобы получить реакции на происходящее. Если бы это была просто игра, мы бы им рассказали, где выход, и они бы ничего не показали в анализах. А так, матрица потихоньку складывается, Камс. Извини.

— Хорошо, тогда дай мне хотя бы маленькую подсказку, Том.

Вновь повисла пауза. Мне казалось, что если Томас даст мне хотя бы одну наводку, я смогу обмозговать и помочь ребятам. Потому что это невозможно больше находится здесь. Точкой отсчёта для меня стал прыжок Ньюта, и я решила, что нужно не оставлять в этот раз всё на самотёк. Если я действительно что-то знаю и имею связи для этого, то я должна отдаться делу по максимуму.

— Томас?

— Обрыв. Это всё, что я могу сказать. До связи, Камс.

— Спасибо.

— Да не за что.

Я вздрогнула и подняла затуманенный взгляд наверх: надо мной прозвучал хриплый голос Куратора бегунов, который жадно вдыхал воздух и пристально осматривал меня с ног до головы напущено равнодушным взглядом. Холод в его глазах был почти ощутим, и в глубине души я недоумевала, что успела причинить ему такого, за что бы он на меня так смотрел. Чёрная майка была на нём в облипку, пот струился крупными каплями по взмыленному лицу, крупным бицепсам и закатывался в ворот по оголённой шее. Ветер трепыхал его и мои волосы, обдавая нас прохладными волнами.

Оглянувшись и встав на ноги, я поняла, что кажется пропустила возвращение бегунов и закрытие.

— Минхо.

Я подала брюнету бутыль воды, а он резко развернулся и прошествовал к Картографической. Подогнув губы, я пошла за парнем, намереваясь достать его расспросами.

— Минхо.

За нами хлопнула тяжёлая дверь Картографической, мы пришли самые первые.

— Минхо.

Он прерывистыми движениями достал из чёрного рабочего рюкзака ручку и всё тот же чёрный блокнот, в которые делал записи в Лабиринте. Игнорируя меня, начал выводить линии сегодняшнего сектора. Не замечал он моё присутствие так естественно, будто меня в помещении действительно не существовало. Пламя ярости внутри меня обжигало горло, чтобы я крикнула в лицо этому засранцу, что нам надо поговорить. Однако, жар успокоился, так как в Картографическую ввалились остальные бегуны, поэтому пришлось повременить.

Спустя час, последний бегун сдал лист и устало попёрся в душевую. Я защелкнула затвор на двери, чтобы он уж точно не сбежал и повернулась к Минхо, скрестив руки на груди. Брюнет облокотился о стол руками и нависал над всеми рисунками, сотворёнными его подчинёнными.

— Минхо, нам нужно поговорить.

Парень закатил глаза, но продолжил стоять особняком. Я подошла к нему и облокотилась бедром о деревянный рабочий стол.

— Ты меня слушаешь?

Парень поднял на меня уставшие глаза: сквозь узкие щели его натурально очерченных глаз были видны лопнувшие капилляры, мешки под глазами и осунувшееся лицо. Я смягчилась, смотря ему в глаза и положила руку ему на затылок.

— Расскажи.

Я притянула к себе юношу и обняла его за шею, заставив его, сильно нагнувшись, уткнуться мне в плечо и постепенно гладила его на время рассказа. Минхо абсолютно не возражал, безвольной куклой падая мне в раскрытые руки, обдавая мою шею тяжёлым дыханием и обнимая мою спину двумя руками, крепко накрепко прижимая к своей горячей груди.

— Вчера мы с Беном наткнулись на дохлого гривера, но не успели хорошенько его осмотреть. Решили сегодня вернуться и проверить его, а этого дохляка уже не было на прежнем месте. Сначала мы подумали, что причина это расположение стен, но весь прикол в том, что сегодня конец месяца, и стены со вчерашнего дня стоят на прежнем месте в течении недели. Значит эта тварь сбежала или его принесли в другое место свои же, я не знаю. Мля, там такая херня творится! У меня в голове не складывается, хотя я чувствую, что всё тут как дважды два.

— Слушай, а что с Обрывом? Вы его проверяли на наличие выхода?

— Нет, Обрыв точно не подходит. Это же просто пропасть, обладающая оптической иллюзией.

— Это как?

— Это так: ты кидаешь какой-то предмет, камень, допустим, и воздух будто поглощает его, звука падения или как он летит ты не слышишь. Вообще.

Я задумалась. Если это оптическая иллюзия, возможно, что за иллюзией скрывается какой-нибудь тоннель? Или лифт, не знаю, лестница. Вот же чёрт, Минхо прав, тут реально какая-то херня творится!

— Ты правда проверял?

— Ага.

Минхо отстранился и посмотрел на меня. Я же пребывала в глубокой задумчивости, и мысль, что необходимо повторно сбежать в Лабиринт к Обрыву, чтобы уж наверняка проверить, выбивалась среди общей колеи мыслей и привлекала меня всё больше. Отвлеклась я только тогда, когда почувствовала чужие губы на своих. Брюнет целовал меня исступлённо, властно и жадно, будто выпивая из моих губ всю кровь. Я обняла его за шею и, приоткрыв рот, впустила его горячий язык. Рваные выдохи и стоны вырывались с моей груди, ноги подкосились от жаркого поцелуя и переплетения языками, что Минхо сжал мою талию двумя руками и посадил на стол, раздвинув мои ноги коленом и вставая между ними. Я насторожилась, так как не предусматривала возможности моего первого секса на столе, поэтому решила прекращать этот беспредел, как только возбуждённое дыхание Минхо коснулось кожи над ухом, зубы прикусили нежную кожу, руки нетерпеливо сжали грудь под слоями майки и толстовки, на шее остались влажные следы от его губ, а горячий язык скользнул в ключичную ямочку.