Голос у нее, как чертовски острая бритва:

– Мне насрать, Вэндал! И не думай, будто я не слышу лязг цепей на фоне. Я точно знаю, чем ты там занимаешься. Я хочу, чтобы моя дочь была дома. Сейчас же. Она была у тебя всю неделю.

Я сузил глаза, глядя на цепи и сучку, которая намеренно делала так, чтобы их было отчетливо слышно. Я не могу идти в суд. Не снова.

– Ну, так, может, еще пару часиков? Она спит в своей кровати. Она отлично провела день в зоопарке и очень устала. Позволь ей остаться. Я накормлю ее завтраком и привезу домой к девяти. Неужели это так чертовски важно?

– Чертовски важно, что ты не получишь то, что хочешь только потому, что ты рок-звезда. Я хочу, чтобы она ночевала сегодня дома, или я звоню своему адвокату!

Отключилась.

Я глубоко и протяжно выдохнул и слез с Рени.

– Серьезно? – спросила она, когда я освободил ее руки от цепей. – Скажи, что ты не отступишь перед ней. Мы вроде как в середине процесса были.

Я свесил ноги с края кровати, бросил презерватив в мусорное ведро и потянулся за нашей одеждой, которая валялась на полу, бросая ей ее вещи.

– У меня нет особого сраного выбора, разве не так? Я больше не могу иметь дело со всем этим адвокатским дерьмом. Я люблю проводить время со своей девочкой; я не могу рисковать, вдруг Деб исхитрится и лишит меня еще больше прав на посещение.

Я два года потратил на прохождение всевозможных тестов на алкоголь и наркотики, чтобы добиться посещений. Я так не облажаюсь.

– Одевайся, - прорычал я.

– Я не могу просто остаться здесь? Я не в лучшем состоянии для ночных поездок.

Я встал, натягивая джинсы на бедра, и застегнул ширинку, не утруждаясь, чтобы застегнуть и пуговицу.

– Нет. В прошлый раз, когда я разрешил тебе остаться тут одной, ты наплевала на свое обещание. Эта привилегия аннулирована, - я сделал паузу. – Разве что, я оставлю тебя прикованной к постели, пока не вернусь.

– Придурок, - пробормотала она себе под нос, когда я выходил из комнаты. Проигнорировав ее, я отбросил пинком свои ботинки, идя по коридору в комнату моей дочери.

Кейти – единственный луч солнечного света в моей жизни, быстро уснула в своей кроватке, укрытая своим розовым одеялком. Я сел на край крошечного матраса и включил небольшую лампу около нее.

Я нежно потряс ее.

– Просыпайся, детка.

Она пошевелилась, прижимая к груди своего плюшевого мишку. Она открыла свои большие карие глаза и сонно посмотрела на меня.

– Давай, дорогая. Я должен отвезти тебя домой.

Она скривилась:

– Нееет, папочка. Я сплю здесь, с тобой.

Я убрал с ее личика темные кудряшки.

– Знаю, милая, но мамочка очень скучает по тебе и хочет, чтобы ты приехала домой.

Появились слезы, разбивая мое сердце надвое. Ненавижу, что эта ведьма заставляет меня делать.

Моя дочь схватила меня за руку:

– Папочка, я не хочу ехать.

Я взял ее на руки, прижал к себе, и она сразу же обхватила своими маленькими ручками меня за шею. Я вдохнул ее детский запах, понимая, что не смогу взять ее на руки следующие две недели. Каждый раз, когда вижу ее, она кажется больше и говорит больше. Ненавижу Деб, но ни за что не позволю, чтобы у моей дочери было такое же паскудное детство, какое было у меня с отцом, который ушел, так ни разу и не обернувшись. Хватит и того, что у нее мать – эгоистичная сука и лечащийся наркоман – отец, рок-звезда, любитель приковывать женщин. Я делаю все, чтобы, пока она со мной, она получала тонны любви и внимания, несмотря ни на что.

– Не плачь, Букашка-Кейти. Мы очень скоро с тобой увидимся.

Я вытер ее слезы своими пальцами.

Она толкнула мне в лицо своего мишку.

– Тедди хочет остаться с тобой, папочка. Он будет о тебе заботиться.

Я рассмеялся и взял у нее из рук Тедди.

– Я разрешу ему спать в твоей кровати. Он будет лежать здесь и ждать твоего возвращения, - сказал я ей, укладывая Тедди под одеяло.

Она улыбнулась мне своей лучшей улыбкой, а я поцеловал ее в пухлую щечку. Я отнес ее в гостиную, где Рени сидела на диване, одетая в мини-юбку и туфли на высоких каблуках.

– Можем уже ехать, а потом вернемся и продолжим то, что начали? – у Рени в голове играла одна-единственная пластинка, и ее эффект охотно распространялся на меня, как арахисовое масло. В любое время. Где угодно. Мне нравится получать то, что я хочу, но она превращается в настоящую занозу, когда я не трахаю ее.

Удерживая Кейти на бедре, другой рукой я захватил ее сумку с одеждой и ключи от машины.

– Рени, я совершенно обессилен. И просто хочу завалиться спать, когда вернусь домой. Прими это или уходи.