Шрифт:
– А что ты ела?
Она пожимает своими маленькими плечами:
– Кофе и крекеры, иногда молочные коктейли.
Я рассмеялся над её ответом:
– Кофе, крекеры и молочные коктейли? Это самое необычное сочетание, о котором я когда-либо слышал.
– Я потеряла интерес к еде, когда Ник погиб.
Иисусе! По моей вине она ещё и голодала. Замечательно.
– Что ты обычно любишь есть? – спрашиваю я.
– Ммм… ванильное латте, шоколадный мусс, салат, домашний куриный суп с лапшой, печенье, тыквенное мороженое…
– Подожди, что? Ты сказала тыквенное мороженое? – я чуть не подавился своей едой.
Она кивает и делает глоток воды:
– Ага, оно восхитительно.
– Звучит отвратительно.
– Чувак, ты должен его попробовать. Я могу есть его вечно.
– Не называй меня так. Может быть, мы купим его, если ты будешь хорошей.
Она почти визжит от счастья из-за этого. Кто знал, что мороженое будет той вещью, которая вызовет у неё искреннюю радость.
– А ты что любишь есть? – она наклоняет голову, пока ждет ответа. Я люблю то, как она смотрит на меня, как будто действительно хочет услышать, что я собираюсь сказать. Я думаю над ответом, пережевывая и глотая пищу.
– Есть?
– Да… или что-нибудь ещё, что ты хочешь мне рассказать.
Нарезая еще больше курицы, я думаю над ответом.
– Если говорить о еде, то я предпочитаю мясо и овощи. Мне не нравятся все эти сладкие штуки, о которых ты упоминала. Я люблю грубый секс, быстрые машины, громкие мотоциклы, боль, чернила и маленьких блондинок, стоящих на коленях.
Она почти выплевывает свою еду.
– Ну, это интересный список, – говорит она.
– Твоя очередь.
– Мой список намного скучнее твоего. Мне нравится приятная музыка, чтение, искусство, ангелы, природа, фотографии… и большие длинноволосые парни с проблемами контроля, – последнюю часть она произносит с застенчивой улыбкой, что заставляет мое гребаное сердце трепетать. Я положил вилку и оттолкнул тарелку.
– Иди сюда, – приказываю я.
Она часто моргает, глядя на меня:
– Что?
Я беру её за руку, тяну, пока она не встает, и затаскиваю к себе на колени.
– Я думала, мы едим, – нервозность в её голосе ещё больше разжигает пламя во мне.
Моя рука уже скользнула ей в штаны, ища тепло между её ног.
– Ты будешь моим десертом. – Я с легкостью поднимаю её и сажаю на стол передо мной, сдергивая штаны и трусики, широко расставляя её ноги.
– Ты сумасшедший? Мы не можем сделать это на кухонном столе.
Я кладу её ноги себе на плечи, упиваясь видом её открытой киски, немедленно накрывая её. Её голова откидывается назад, опрокидывая стакан с водой. Она пытается сесть, но я толкаю её вниз, удерживая своей рукой. Я ласкаю её мягкие складки языком и сосу клитор, нежно покусывая. Она извивается и толкает свои бедра к моему лицу. Она так быстро возбуждается, но я собираюсь научить её не торопиться и наслаждаться каждым моментом. Я хватаю её руку и кладу ей между ног, уговаривая ласкать саму себя. Она отстраняется, но я удерживаю её руку до тех пор, пока она не понимает и не начинает трогать себя, одновременно с этим я погружаю свой язык глубоко в нее. Её ноги обернулись вокруг моей шеи, и я прекратил двигаться, позволив ей трахать себя моим языком, в то время как её пальцы продолжают тереть клитор. Я чувствую, как она моментально кончает, сжимаю её бедра, притягивая ближе к себе и погружая свой язык ещё глубже. Она дергает меня за волосы.
– Остановись! Пожалуйста… Я не могу так больше, – умоляет она.
Я сажаю её обратно к себе на колени, её ноги обернуты вокруг моей талии.
– Ты вкусная. Намного вкуснее тыквенного мороженого, – дразню её. Её лицо залито краской, волосы прилипли к влажному лбу.
– Ты невыносим. У меня было больше оргазмов за последние двадцать четыре часа, чем за весь год, – она быстро замолкает и закрывает глаза, качая головой взад и вперед, когда слова срываются с её губ. Она пытается отодвинуться от меня, но я кладу руки ей на талию и удерживаю.
– Не делай этого, – говорю я, замечая слезы в её глазах. Она не смотрит в мою сторону. – Ты не должна испытывать чувство вины, наслаждаясь тем, что мы делаем.
– Я не должна этого говорить, но … это неуважительно по отношению к нему.
Чтобы она на меня посмотрела, я снова приподнимаю её подбородок:
– Во-первых, не нарушай зрительный контакт со мной. Во-вторых, я хочу, чтобы ты говорила мне все, о чем думаешь. Ты можешь чувствовать. Мне нужно, чтобы ты чувствовала.
Она затихает на несколько минут, играя моей подвеской.
– У меня никогда до этого не было секса на кухонном столе.
– У тебя до сих пор его не было. Я только вылизал тебя, но ещё не трахнул.
Она мне криво улыбается:
– Это то же самое.
– Вовсе нет. Я могу показать тебе разницу, если хочешь.
– Боже, нет! – она закусывает губу и смотрит на меня. – Я… ну… мне все же больше досталось.
Блядь, она восхитительна.
– Оргазма? – говорю я.
Её щёки краснеют, и она кивает: