– Да это так, – сказал он. – Ближе к делу, Эрвин.

– Я насчет Карла. Беспокоюсь я за него, – сказал Эрвин и потер глаза. – Ты не знаешь, что с ним такое?

– А что с ним? С Карлом все в порядке.

– Не знаю, он как-то сдал. Так дальше дело не пойдет.

– Что дальше не пойдет?

– Черт, – сказал Эрвин, – ведь из всех нынешних сотрудников Карл работает у меня дольше всех. Карл и ты, – прибавил он.

Господину Леману был неприятен подобный поворот разговора. Он не любил, когда Эрвин брал доверительный тон.

– Сколько лет мы уже работаем вместе? – спросил Эрвин.

– Не знаю, вроде лет девять, – ответил господин Леман. Вряд ли это можно назвать совместной работой, подумал он, но это был неподходящий момент для разжигания классовой борьбы. – Эрвин, скажи прямо, в чем дело, сантименты потом.

– Я насчет Карла, – сказал Эрвин, – с ним что-то не то творится. Позавчера он забыл про поставку. Просто не пришел. И счета в последнее время не сходятся.

– Карл не обжуливает тебя, Эрвин, – сказал господин Леман. – Об этом не может быть и речи.

– Да нет, я так и не думаю. Парни, парни. – Эрвин снова начал так тереть глаза, будто от этого зависела его жизнь. – Я беспокоюсь за него. И я не могу оставить его здесь менеджером. Он просто разваливается на глазах. Бродит тут, как медуза. Ты только посмотри, как он выглядит.

– Если ты насчет костюма, – попытался угомонить его господин Леман, – так это он просто хотел немного приколоться надо мной с моими родителями. Это абсолютно ничего не значит. Или ты думаешь, что его костюм кому-то мешает?

– Мне наплевать на его костюм, – ответил Эрвин, – хотя вид у него идиотский. А ты видел его ногти? И у половины посетителей нет напитков, потому что он все забывает, думаешь, я этого не замечаю?

– Да ладно тебе, Эрвин, – сказал господин Леман, которому не пришло в голову ничего получше, – сколько лет мы уже работаем вместе? – Теперь я сам начинаю сентиментальничать, подумал он. – Ты же знаешь Карла. Просто у него в данный момент ужасно много дел, у него скоро выставка в Шарлоттенбурге, вполне естественно, что он такой запаренный.

– Конечно, я тоже так думал. Это нормально. Но так дело не пойдет. Я не собираюсь его выгонять, – сказал Эрвин. – Я просто подумал: может быть, пока ты тут поруководишь заведением, а Карл поработал бы пока в «Обвале».

– Ну нет, – испугался господин Леман. – Не-е, я не хочу. То есть пускай Карл работает в «Обвале», я не против, но быть тут менеджером я не хочу, это не для меня. К тому же есть и другие люди. Например, Хайди. – Господин Леман посмотрел на нее, и она подошла к ним.

– Вы о чем? – спросила она.

– Налей мне большое пиво, – сказал господин Леман и пододвинул к ней свой бокал из-под вина. – Терпеть не могу вино. Слишком ударяет в голову.

– Разливного?

– Да, по такому случаю, – сказал господин Леман. – Только большое.

– А у нас все равно только ноль-четыре, – сказала Хайди и отошла.

– Хайди не подойдет, – сказал Эрвин, когда она оказалась вне пределов слышимости, – она не потянет.

– Да ладно, Эрвин, – сказал господин Леман, – мы живем в двадцатом веке.

– Я ее уже спрашивал, – сказал Эрвин. – Она не хочет.

– Тогда спроси Штефана или Сильвио, – предложил господин Леман. – Пусть кто-нибудь из них поменяется с Карлом. Или поработай тут сам. Тогда мы с Карлом возьмем ночные смены в «Обвале», и все будет в порядке.

– Не знаю, – сказал Эрвин. – С ним что-то неладно. Я почему-то беспокоюсь за него.

Господин Леман посмотрел Эрвину в глаза и не увидел в них никакой фальши. Но это может быть обманчивым впечатлением, подумал он. Он никогда не рассматривал Эрвина как человека, который может всерьез беспокоиться за людей, которых не зовут случайно Эрвин Кэхеле. Но сейчас казалось, что он говорит всерьез.

– Тогда тем более важно, чтобы мы работали с ним вместе, – сказал господин Леман. – А Штефан как раз всегда хотел стать менеджером, он любит такие вещи.

– Да, может быть. Может быть, тебе стоит вернуться к твоим родителям, – сказал Эрвин и мотнул головой в их направлении.

Господин Леман посмотрел в сторону стола, за которым сидели его родители, и не поверил своим глазам. Мало того что Катрин опять сидела рядом с его матерью и увлеченно болтала с ней, там нарисовался даже Кристальный Райнер, который сидел на его стуле и разговаривал с его отцом.