Моше. Помогать хочу, брат…

Наум. Да как?.. Родишь меня заново? Отсидишь мои лучшие годы по психушкам и лагерям? Или научишь меня, наконец, как жить? Да поздно, хороший человек, поздно!..

Моше. Почему, слушай? Кто тебе так говорил? Никому не верь! Слушай меня немножко, я немножко знаю, смотри: Ною было пятьсот лет — очень много! — когда он рожал Сима, Хама и Иафета!.. Авраам, наш отец, было сто лет, когда он рожал Ицхак, любимый сын его, тоже наш отец!.. Царь Моше было восемьдесят лет, когда он спасал наш народ из Египет!.. Смотри: наши отцы всегда говорили: будет хорошо — и делали дети! Молодцы, да? Ты тоже должен так говорить и так делать!

Наум. Чего ты от меня хочешь?

Моше. Чего хочет, Бог, брат, — я тоже так хочу: чтобы тебе было хорошо!

Наум. Не будет уже хорошо.

Моше. Ты не знаешь еще, как Бог умеет!

Наум. Он умеет!.. Только я Его не понимаю!.. И все для меня бессмысленно, если — не понимаю!.. Когда-то я думал: вот, я родился и я — уникальный. И все началось с меня и на мне все закончится. Как было представить мир без себя?.. Но приехал сюда и понял: я был всегда. И моя дурацкая жизнь начиналась давно. И мучаюсь я давно, и мучиться буду долго. Потому что так хочет Бог! Бог!!.

Моше(отзывается эхом). Бог!..

Наум. Потому что Он так решил: любить народ — и казнить народ! Прогнать народ — возвратить народ!..

Моше. Мамой клянусь, правильно говоришь: Бог все может!..

Наум. Но я не могу возвратиться, Господи!.. Приехал сюда, оставшись там!.. Все болит, все — чужое!.. Чужие мои братья и сестры!.. Чужая родная речь, родная земля!.. Моя не моя земля — моя…

Распахивается дверь, является Джонни-Американец. В майке и без штанов. Мгновение стоит и лениво щурится на свету. Наконец, с отсутствующим видом проходит и скрывается в туалете.

Моше(кивает). Эй! Господин!.. Джонни! Эй!.. (Науму.) Слушай, какой нехороший атмосфера, да? Мешают разговаривать, да?.. (Зачем-то торопится к Лизе, впрочем, у двери останавливается, оглядывается; снимает головной убор, почесывает затылок.) Надо сказать ему по-английскому, что так нехорошо!.. Если человек не понимает, надо человек говорить… (Направляется к туалету, приникает ухом к двери, прислушивается, оглядывается.) Очень нехорошо, да?..

Слышно, громко спускается вода из унитаза. Моше пугается. Наум, кажется, не раздумывая, быстро берет со стола пистолет, подносит к груди и стреляется. Выбегает Лиза — опять обнажена. Является невозмутимый американский гость.

Свет тихо меркнет…

Часть третья

Много света. Звучит прекрасная музыка. Может быть, Штраус, а может быть Бог Музыки что-то придумал для такого случая. Наум плавно кружится с обнаженной Лизой. Обнаженной, чудесно причесанной, в волосах у нее пышное перо. В бальном платье навстречу выплывает Валерия. Наум с удовольствием попадает в ее объятия, они легко танцуют. Возникает, как чудо, в белом ангельском одеянии Юлька, и Наум несуетливо переплывает из объятий жены в объятия сына… А в то же время Лиза и Валерия, взявшись за руки, нежно друг другу улыбаясь, кружатся… Возникает Американец во фраке, но отчего-то в шортах — и вот уже они вместе, с любовью взявшись за руки, образуют красивый круг…

Внезапно Американец подхватывает Лизу и возносит над собой, и кругами уплывает в другую комнату… Наконец, музыка стихает. Наум, Юлька, Валерия стоят и держатся друг за друга, счастливо смеются… А может быть, плачут…

Наум. Семья… наконец… моя семья…

Юлька. Как хорошо быть вместе, как славно…

Наум(обнимает их). Валерка, жена… Сын, сын…

Валерия. Наконец мне спокойно… Как странно…

Наум. И мне, Господи, и мне…

Валерия. Прости меня, если было зло, если помнишь…

Наум. Я — ничего не помню… И ты меня прости…

Валерия. Я очень любила тебя, Наум… Я очень любила тебя…

Наум. Я сына любил… Я тебя любил…

Валерия. Я знала… Я знаю…

Юлька. Папочка, милый, это и есть Святая Земля?

Наум. Да, говорят…

Юлька. Что, правда, тут — Бог?..

Наум. Говорят…

Юлька. Живешь возле Бога — ты счастлив? Или это — тоже трудно?..

Наум. Было трудно… Теперь ничего… Ничего…

Юлька. Ты столько мечтал тут жить… Наверное, ты очень счастливый человек: твоя мечта, наконец, сбылась…

Наум. Да… Я не думал, что жизнь такая короткая…

Юлька. Жизнь… Жизнь… Смешно как звучит: знь-знь… знь-знь… Знаешь, миленький папочка, у меня отчего-то ощущение: я — очень давно, а моя жизнь, собственно, так и не начиналась… Такое возможно?