— Не знаю, Макс, — настроение у меня было чудесное. Что было, конечно, немного странно, учитывая обстоятельства, но мне было плевать. Мы снова были свободны, и мы снова были вместе, и ничто было не в состоянии нам помешать. — Ты же сейчас говоришь о нас. Думаю, могло случиться все, что угодно.

Мы могли что угодно.

***

Примечание к части

*На горе Рашмор, штат Южная Дакота, высечены головы четырех американских президентов.

**"Предупреждение Миранды" - право хранить молчание, право на адвоката и другие права, зачитываемые в ходе ареста или допроса задержанным.

***"Холодная индейка" (cold turkey) - период воздержания от употребления наркотических веществ.

****Канадский независимый режиссер, снимающий малобюджетные триллеры и драмы.

Часть 3

Что, если бы я ничего не решала?

Сложности и противоречия человеческой природы, слепая ярость его неостановимой силы — на что они мне? Я ничем не лучше семи с лишним миллиардов одноклеточных бактерий, копошащихся на этом воняющем мертвечиной голубом шарике, и кто сказал, что именно на моих плечах должна лежать вся эта чертова ответственность?

Я же могла когда-нибудь устать?

Не выдержать потери от рано ушедшего отца, от никогда не справляющейся с нагрузками матери, от отчима-урода, от конченных идиотов в школе, которых я совсем не могла уже терпеть — и в конечном счете не стерпела. Что если бы в один особенно дерьмовый день я бы перестала принимать решения и уселась бы на крыльце с дебильной усмешечкой чертовых буддистов, убежденных, что мимо терпеливого парня рано или поздно мимо проплывет труп его врага?

Но есть одна проблема. По заасфальтированным улицам современных городов трупы не плавают. А мы жили на очень, очень длинной и прямой, ровной как стол улице. Так что с буддистами мне, по всей видимости, оказалось не по пути.

Да, в общем, и черт с ними.

Мы неслись вперед целеустремленно, словно седельный тягач — «Юкон» показал себя в этом смысле очень правильной и ходкой машиной — по радио заливались хриплыми соловьями «Деф Леппард» с песней «Давайте пошумим», и я самозабвенно подпевала им, выставив в окно локоть.

Двухполоска продолжала убегать от нас вперед, справа мелькнули и пропали кемпинги, слева вздымался пологий каменистый обрыв, усеянный березами и елками, вдали высились покрытые зеленью холмы c черт знает каким названием, но дорога уводила от обмелевшего океана, и я почувствовала внезапную грусть. Не знаю, почему, но мне не хотелось с ним расставаться.

— Смотри, Хлоя! — Малышка указывала куда-то вбок, и мне пришлось изогнуть голову наподобие жирафа в зоопарке, чтобы рассмотреть невиданное явление.

Наверно, все дело было в облаках, попавших под действие каких-то неизвестных мне сил природы — в школе по предмету «Наука» у меня всегда были дерьмовые оценки… как и по остальным предметам, честно говоря — и образовавших что-то вроде гигантского водоворота посреди неба, и они плыли мимо, медленно вращаясь, словно над нами раскрылась дыра в другое измерение. Осталось дождаться боевых кораблей Читаури — или кто там нападал на Нью-Йорк во «Мстителях», до чего же беспросветно тупое кино, боже мой — и можно было считать, что жизнь окончательно удалась.

— Ворота в еще один мир, — тихо сказала Малышка. Не у одной меня, значит, такие ассоциации. — Подпрыгнуть бы повыше…

Вот оно. Бежать. Куда угодно, любыми путями и способами, возможно, ныряя головой в неизведанное, возможно, меняя свою жизнь задешево, но только бы не оставаться здесь, в этой тягучей неподвижной трясине… А разве не этим мы занимаемся прямо сейчас?

Я тряхнула головой, закрыв в нее доступ дурацким мысли. «Изгоняю тебя, нечистый дух…» Что там еще говорят католики? Никогда не интересовалась этим дерьмом. В мире нет других демонов, кроме тех, что живут внутри нас и кормятся потерянными надеждами.

Гитарный парень из радио изо всех сил старался поднять нам настроение. И знаете что? — у него начинал получаться. Настолько, что Малышка сделала погромче и принялась подпевать. Впрочем, я была ничуть не против.

— И с глаз долой, из сердца вон… со временем, я сделаю все для тебя — и из всего, что я сделала, я люблю тебя больше всего…

— Тебе никто не говорил, что ты отвратительно поешь, Макс? — я попыталась перекричать ветер и, конечно, проиграла.