– Понятно, слушай, Гудрон, а ты чего так разоткровенничался со мной? Я ж тебе чужой человек, даже не человек, а так, пришлый.

– Во-первых, Алий, ты мне теперь самый дорогой человек, никого дороже тебя в этой дыре не найти. 15 золотых - это знаешь ли, чуть ли не состояние.

– Хех, 15 золотых может быть и состояние, а полудохлый рарг - не такая уж и ценность.

– Может быть, - покладисто согласился дедок, - в столице, скорей всего их навалом, по крайней мере у армейцев их точно много. Причем каждого из новоприбывших нам нужно проверять на совместимость с раргами. Говорят, - старичок понизил голос, что все сколько-то значимые маги и выдающиесядеятели последних двухсот, трехсот лет, это форточники, с которыми рарг синхронизировался все-таки. Но, это все байки, а с тебя все равно 15 золотых, хочешь ты того или нет. Ты мне должен.

Старик удовлетворенно оперся плечом об стену и набулькал себе второй стакан молока.

– Все, что должен - прощаю, - улыбнулся Алексей. Смайл покосился на него и осуждающе покачал головой.

– Нет, дружище, Алий. Был бы у тебя медальон - ты бы понял, что я прав. Медальоны всегда теплеют, когда ты правильные вещи делаешь и говоришь, и холоднеют, когда обмануть пытаешься или дурное дело задумал.

Алексей глянул на Смайла, тот серьезно покивал головой.

– Хорошо, что тебе принести из этой духовки?

– Кольцо, амулет, пояс, лупу - все что угодно, главное, чтоб стоял вот такой символ и вещь была или медной, или с медной нитью, - Гудрон наконец-то вытащил свой амулет наружу.

На Алексея смотрела клякса, чем-то похожая на йоговский значок 'ОМ'. Смайл буквально впился взглядом в золотой амулет. Алексей посмотрел на закорючку, на Смайла, снова на закорючку и произнёс:

– А этот что? Для чего он тебе вообще?

– А этот сломался. Видишь ли, если все очень упрощенно говорить, то есть вещи трех уровней - медные, серебряные и золотые. И парадокс, Чистые его дери, заключатся в том, что золотых артефактов в городе куча, но никто их не может использовать на все сто. Максимум на пять-десять процентов. Серебряных просто мало - и находятся они у самых могущественных магиков, знахарей, волшебников, воинов, лучников, торговцев и так далее. Медных, как ты понял, практически нет. Никто не стал заморачиваться и нагружать повозки медью, когда можно было вывести золото и серебро. К тому же медные артефакты были для древних что-то типа детских игрушек. Какой-нибудь чистящий артефакт в браслет спрятан или освежающий ветерок в сережке. В медный умещается два заклинания, одно как бы резервное, но наши давно научились снимать ограничения. В серебряный - десять, в золотой - сто.

– То есть одиннадцать и сто один, если с резервными?

– Не совсем. В серебряном 2 резервных, а в золотом три. Почему - меня не спрашивай, я не в курсе. Говорю так, как в школе рассказывали. Так, к примеру, мой медальон идет по весу один к одному, а вот за серебряный или медный сможешь один к пяти или даже к десяти получить.

– Если это так выгодно, почему так мало людей ходят на вылазки?

– Как бы тебе объяснить? Есть несколько наиболее удобных для вылазок в пустыню плацдармов, практически все частные, хотя слухи ходят что все они под контролем армии находятся, и лишь один - государственный. Думаю, ты догадываешься, на каком сейчас находишься? Да и потом, Цитадели сейчас больше интересны форточники, чем старинные артефакты, которые авантюристы в любом случае принесут в столицу.

– Кстати насчет форточников, те двое, которых в столицу отправили, можешь мне их описать?

– Тебе по подбородок примерно, глазакарие у обоих, в белые плащи были закутаны, смирные, как дети.

– Спасибо, - протиянулЛеха, мысленно успокаиваясь, на физруков по описанию эта парочка не подходила от слова совсем.

– А частные плацдармы насколько сильно от этого отличаются?

– Каждый день до тысячи человек, ежедневные экспедиции, оживленная торговля, можно прям на месте поменять древнюю вещицу на хороший меч с щитом или обмундирование. Репутация, администрация ведет рейтинг самых удачливых групп, есть биржа наемников, магов и вояк, предлагающие свои услуги по сопровождению.

– А у них какие шансы?

– Один к десяти. Древние охранные механизмы хоть и тупы как пробки, но функция поддержки у них есть. Вдобавок хватает всяких тварей, типа гигантских скорпионов и подвижных зыбучих песков, змей, пылевых бурь и изменившихся.

– Изменившихся?

– Ну да, древние, не пожелавшие покидать свои земли и пережившие Вероятностный шторм. Пустыня большая. Кто-то одичал, кто-то сохранил остатки цивилизации. В добавок, говорят, в Пустыне кочуют несколько племен бедуинов.

– А реально по пустыни добраться до другого плацдарма?
– Алексей не теряя времени даром, во всю орудовал ложкой, время от времени задавая уточняющие вопросы.

– Если на этой стороне - да, было пара случаев, но еще никто не пересекал ее. Да и в штром попасть - плевое дело.

– Почему?

– Что почему?

– Почему еще не пересекали?

– А зачем? У нас война идет с Крепостью. Выйдешь на той стороне - на копья мигом посадят.

– А чего воюете?

– У них есть доступ к морю, у нас к Лесу и горам.

– Понятно, ресурсы?

– Ресурсы, - тяжело вздохнул Гудрон, - у меня почти все родственники там полегли.

– А в мире жить-то не пробовали?

– Пробовали, - помолчал Гудрон, - не получилось. Высокая политика, понимашь...

– Ладно, - допив молоко и отодвинув от себя последнюю пустую миску, - сказал Леха, - пойду к кому-нибудь в команду попрошусь.

– Слушай Алий, хочешь совет?

– Ну?

– Для начала посиди в таверне за столом, только сядь спиной к стене, лицом в зал - мол готов к сотрудничеству. Далее ты про огненные шары не шутил?