Она не успела дойти до остановки, как возникшие непонятно откуда два амбала, прямо у нее на глазах отработанными до автоматизма приемами заломили какого-то парнишку. И тут же со стороны аптечного киоска взвихрился истошный вопль: «Облава! Бегите! Облава!..»

Топот ног, крики, ругань, стоны… Крепкие мужики, охватив кольцом прилегающую к киоску территорию, валили на землю мордами вниз всех, кто вызывал у них подозрение.

Сердце Рины учащенно заколотилось. А в голове мелькнула утешительная мысль, как хрупкая надежда: «Меня не примут. Никто ничего не видел. Мое дело сторона. Иду себе и иду. Гуляю, вся из себя красивая… »

Еще как приняли! Опомниться не успела, сбили с ног и тоже мордой в землю. А под нос какой-то мудак тычет удостоверение и долдонит: «Госнаркоконтроль».

Ну, блин, влипла. И вот беда – не смогла избавиться ни от ЭТОГО, ни от шприца, ни от долбаного «Макарова», который всего минуту назад придавал ей такую уверенность. Моментально все изъяли, обыскав Рину умело и грубо.

А потом ее в общей куче задержанных доставили в отдел милиции. Кошмарным сном все казалось. А потом ее допрашивал молодой мент. В очках, с короткими испанскими усиками, толстый и наглый. Отвратительный тип, будто с карикатуры сошел.

Он указал на стул. Она села.

– Фамилия. Имя. Отчество.

– Крамская Рина Сергеевна.

– Кто – Сергеевна?

– Рина.

– Полное имя?

– Да

– Понаебут уродов! – Буркнул он себе под нос. – Дата рождения?

Она ответила.

– Пятнадцать лет, выходит.

– Выходит.

– Заткнись. Спросят – ответишь. Проживаешь?..

Она сказала свой адрес.

– Из Климовска? А сюда че мотаешься? – мент оторвался от бумаг, спустил запотевшие очки на нос и оглядел ее.

Рина обмирала от страха, понаслышавшись рассказов о том, что менты делают с девчонками. Пусть отберут все, только не насилуют.

– Ну-с, язык проглотила? Послушаем еще одну интересную сказку… Например, как эти волшебные ампулы прямо с неба свалились тебе в руки.

– Да я ведь это… не себе… папа у меня такой…

– О, да, я тебе верю!

– Не вру, правда… Смотрите, – она засучила рукава. Чистейшие вены. Потом штанины, тоже чисто.

– Да вы и в пах колетесь… Я-то знаю. Ну-ка, покажи.

Только не это. Сейчас начнется.

Рина, глотая слезы, расстегнула пояс, спустила до колен джинсы. Потом трусики.

Мент, уродина, похихикивая, заставил Рину долго стоять в таком унизительном виде. Наслаждение доставляло ему это зрелище, будто никогда в более подходящей обстановке голых девок не видел, извращенец хуев. Конечно, никаких следов от уколов не было и в помине.

– Да не ссы ты, – наглазевшись в свое удовольствие, сказал мент. – Никому ты, малолетка, не нужна. Одевайся.

Она оделась.

В комнату вошел сержант с кипой протоколов и двумя пакетами. Усатый сказал ему:

– Слышь, Антоныч, а эта, по ходу, правда не себе брала. Ни дорог, ни значков, ни одного укола. Но все равно… за хранение мы эту маромойку припашем.

Рина вся так и напряглась, что еще он задумал?

– Так она же киллер профессиональный! – с наигранной тревогой объявил сержант.

– Да ну? – изобразил испуг толстяк. Явно переигрывал, образина.

А сержант достал из одного пакета другой – прозрачный, в котором покоился отобранный у нее пистолет, и выложил его на стол.

– Во – полюбуйся! Видал, чем нас мочат.

– Ни фига себе! Макаров! Охренеть можно! Ты где его взяла?

– Отец дал. Для самозащиты. Говорил, Москва – опасно. Я даже не стреляла ни разу. Проверьте…

– Та-ак. Статья!

– Какая статья? – задохнулась Рина. – Это же пневматика… Типа не оружие… Пугач… как бы…

– Ты самая умная, да? Еще скажи, что стадол – это не наркотик.

Повисла пауза.

– Ну что, Рина Сергеевна? Сидеть будем. Причем капитально будем сидеть. Или договоримся? По-человечески… Мы ведь тоже все-таки люди… А?

«Ага, люди… Оборотни в погонах», – вспомнила она выражение, давно ставшее в народе крылатым. А вслух сказала, пробивая этих гадов на жалость:

– У меня только двадцать рублей. И то – обратно надо ехать.

– Ну, тогда выбирай… Мобилу нам даришь… Либо… услуги орального характера, – хихикнул в своей противной манере усатый.

– Ствол, естественно, мы у тебя конфискуем. Но делу ход не даем. Ты поняла? – добавил от себя сержант.

– Поняла, – пролепетала Рина.

– Вот и чудненько. Тогда свободна. Вали отсюда, пока мы не передумали.