Лера растерялась. Не оставлять же ее здесь одну. И тут услышала голос деда: «Валерия! Валерия!» Она обернулась. В другое время она рассмеялась бы: дед был в майке, застиранных спортивных штанах и тапочках на босу ногу. Он, едва переводя дух, бежал к песочнице. Обнял Леру, заплакал. И она разревелась, уткнувшись ему в плечо.

Танечка подошла к ним и, поочередно дергая за одежду, спросила:

– Почему вы плачете?

Лера присела, поцеловала ее и сказала:

– Мы не плачем. Мы радуемся.

– Разве так радуются?

– Только так и радуются.

– Нет, – возразила Танечка. – Радуются вот как.

Она лучисто улыбнулась, заморгала длинными ресницами и запрыгала по песочнице так тряся головой, что белые бантики на двух коротеньких косичках закрутились, как пропеллеры. Счастливый ребенок. Хорошо бы этот жуткий день не отложился в ее памяти. Вот только бы знать, что с ее братом.

– Танечкин брат учится в нашей школе. Вася Суханов…

Дед перебил ее. Его распирали свои чувства.

– Мы сидим с Витьком… выпиваем культурно, телевизор у нас работает… – зачастил он, глотая слова и всхлипывая. – И тут, это сообщение. Теракт. Я не сразу понял, где это, а Витек въехал. Бежим, говорит, Анатолич, это ж внучки твоей школа! И мы побежали. Ну, думаю, если с Валерией что случится, прям тут и помру… Как ты хоть выбралась?

– Да не была я в школе. Мы с Юлькой в кино ходили.

– Прогуляли, что ли?

– Прогуляли.

– Значит, есть Бог на белом свете, – облегченно вздохнул дед. – А меня чуть кондрашка не хватила… Позвони матери на работу. Скажи, что ты жива-здорова… Хотя она, наверно, уже сюда мчится…

Лера заметила, что несколько скинов крутятся у дерева.

– Дед, побудь с Танечкой. Ее мама Сухого ищет. Не уходи, пока она не придет.

– А ты куда? – встревожился дед.

– Я вон там буду, у дерева, – сказала Лера. – Если что – крикни.

– Только не встревай ни во что, – попросил дед. – К школе не суйся… От греха подальше… Витька увидишь, скажи ему, где я.

Информацию скины собрали весьма скудную. Никто еще толком ничего не знал. Она попросила у Кольяна мобильник. Позвонила матери на работу. Трубку не брали. Тогда она набрала номер Макса.

– Да, Кольян, – услышала она его голос.

Ее охватила радость: жив!

– Это я! – крикнула она в трубку. – Ты где?

– Так… В одном месте, – до странного буднично ответил Макс. – А ты где?

– Ты че, не в теме? Школу нашу взорвали!

– Чего? Как это взорвали?

Разговор получился какой-то бестолковый, Максим, казалось, плохо соображает, словно они на разных языках общались.

– Бухой ты, что ли? – рассердившись, спросила Лера. – Короче, приезжай к школе. Все наши здесь…

Потом она увидела завуча. Евгешу обступили родители, засыпая бесконечными вопросами, на которые та не успевала отвечать. Евгеша выглядела сильно помятой, видать, ей крепко досталось. Костюм порван в нескольких местах, перепачкан, крашеные каштановые волосы стали серыми от известки и пыли, лицо и руки в ссадинах. Евгеша, заметив Леру, обрадованно крикнула:

– Речная!..

Родители расступились, пропуская Леру. Евгеша обняла ее, Лера что-то бессвязно лепетала про свой с Юлькой прогул, про кино, а завуч гладила ее голову и повторяла, как заведенная: «Хорошо, хорошо, хорошо…». Тем временем Леру тянули в разные стороны, родители наперебой расспрашивали о своих детях.

– Погодите, погодите, – взяв себя в руки, сказала Евгеша. – Давайте попорядку.

В руках у нее оказалась тетрадь. Она попросила Леру назвать фамилии ребят, которых она видела после взрыва. Завуч переписывала всех ребят и учителей, которые вышли из школы, чтобы иметь представление о тех, кого нужно разыскивать.

Лера никак не могла сосредоточиться. Кого она видела? Кого?..

– Моего Владика видела? – крикнула мама Влада Устинова.

И посыпалось отовсюду:

– Вику Крамскую?..

– Катю Колесникову?..

– Мишу Полтавского?..

– Леночку?..

– Диму?..

Евгеша повторила, глядя ей в глаза:

– Вспоминай, Лерочка, вспоминай.

– Юля со мной была, – наконец сказала Лера. – Она там сидит. У дерева.

– Милова Юля, – повторила Евгеша и стала записывать.

Рука не слушалась ее, выводила на тетрадном листе какие-то непонятные каракули.

– Давайте я буду писать, – предложила Лера.

– Классы указывай, – сказала завуч, отдавая ей тетрадь и ручку.