Он повёл меня по мощёной дорожке, которая вывела нас к большой удивительно чистой конюшне.

— Ты живёшь один? — неожиданно для самой себя спросила я, присаживаясь на лавку возле тюков с сеном. Всё ж, для одного Тамира и домик был крупноват, да и конюшня — великовата. Вряд ли бы он выстроил такую громадину, только для себя любимого. Хотя…

— Нет, — спокойно ответил он, рассёдлывая коней. — Вместе со мной в этом доме живёт моя племянница и ученица — Тарша. Кстати, если тебе и удастся здесь с кем-нибудь подружиться, то только с ней, — он завёл в стойло своего жеребца и, закрыв деревянную калитку, посмотрел на меня с какой-то странной усмешкой. — Её воспитанием занимался я и честно старался научить относиться ко всему и всем объективно, не обращая внимания на предрассудки. Не уверен, правда, что у меня получилось, но теперь у нас с тобой будет уникальная возможность это проверить.

— Да уж, — грустно усмехнулась я. — Значит, шанс есть?

— Только ты не обольщайся, — поспешил охладить мой энтузиазм Тамир. — У Тарши очень вспыльчивый характер и она часто не может держать себя в руках. Прямолинейная до безумия. Зато всегда честная и открытая. Я надеюсь, что вы найдёте общий язык.

На этой ноте разговор сам по себе сошёл на «нет». Хозяин этого места продолжил ловко расседлывать коней, а я в очередной раз попыталась понять, как могла согласиться на подобную авантюру.

Правда, новая попытка разобраться в ситуации опять ни к чему не привела, а только добавила вопросов. Но задавать их было как-то страшновато, особенно учитывая предыдущие ответы. Их бы сначала переварить, а любопытство подождёт, не обломится.

— Пойдём, покажу тебе дом, — Тамир встал и направился к выходу, прихватив мой тяжеленный чемодан как лёгкую сумочку. Пришлось срочно поднимать своё тело с лавочки и следовать за ним. Нет, конюшня была просто замечательной, но, думаю, в этом отеле класса люкс найдутся и более комфортабельные номера.

Дом оказался светлым и просторным. А большая гостиная с огромным камином в углу и винтовой лестницей поразила меня больше всего. Одной из стен служило большое толстое стекло, а остальные были оббиты деревянными панелями. Вся имеющаяся здесь мебель имела насыщенный синий цвет, что никак не гармонировало с общим интерьером комнаты.

Единственным предметом, который хоть как то вписывалось в окружающую обстановку, помимо лестницы и стен, оказалась огромная картина над камином. Вот именно она и заставила меня в недоумении замереть на месте.

На большом полотне, обрамлённом резной деревянной рамкой, были изображены двое молодых мужчин. Они стояли чуть полу боком, — спина к спине. Позы расслаблены, лица обращены вперёд… Высокие, подтянутые, одеты почему-то по моде девятнадцатого века. Один из них определённо был Тамиром. Та же причёска — низкий хвост, с выбившимися прядями у лица — самоуверенный взгляд и лукавая улыбка. Три верхние пуговицы строгой рубашки расстегнуты, рукава закатаны по локоть, а в руках большая книга в красном переплёте. Он почти не изменился с тех времён, когда кисть неизвестного мне художника рисовала этот шедевр, может только наглости во взгляде чуть поубавилось, хотя судить об этом пока рано.

А вот второй… почему-то меня пугал. Его чёрные, чуть вьющиеся волосы, длиной почти до плеч, гармонично торчали в разные стороны. В серых, я бы даже сказала — серебристых, глазах с металлическим оттенком не было ни капли тепла, а их взгляд казался до жути грубым и надменным. Улыбка его больше походила на снисходительную усмешку, идеальный чёрный фрак, надетый по всем правилам, сидел прекрасно. Руки были скрещены на груди, и весь его вид говорил, что ему явно не нравилась затея с картиной, но он снизошёл до этой глупости, только ради какой-то благой цели.

И если мой знакомый блондин выглядел на этой картине, как молодой уверенный в себе бунтарь, то тот второй всем своим видом внушал опасение.

Красивый и опасный…

— Нравится? — спросил Тамир, внимательно наблюдающий за моей реакцией.

— Ещё бы! Мастерская работа, лучше любой фотографии. Вы на ней кажитесь такими… живыми.

Тамир грустно улыбнулся.

— Этой картине уже много лет. Тогда мы были другими. Не скажу, что сейчас всё изменилось. Нет, не всё, но многое. Изменился мир вокруг, — он еле заметно вздохнул, но в этом лёгком жесте содержалось столько эмоций, что стало понятно — тема эта для него не самая любимая. — Ладно, не будем о плохом. Пойдём, покажу тебя другие комнаты.

Кухня примыкала к гостиной и имела размеры большого зала. Массивный стол посередине говорил о том, что здесь часто собираются гости. Столовую от так называемой технической зоны отделяла большая барная стойка. А за ней, собственно, и стояли печи, холодильник и другая техника, которой, к слову, здесь было больше чем достаточно.

— А кто готовит? — поинтересовалась я.

— А кто хочет, тот и готовит. Иногда я, иногда Тарша. Если ты захочешь что-то приготовить, мы не будем против.

— Не могу назвать себя хорошим поваром, но иногда получается очень даже ничего, — хмыкнула я, представляя какой восторг вызвала бы у Тамира, та гастрономическая ошибка моего больного воображения, под кодовым названием «борщ».