Ладно... Думаю, что уходить стоит красиво, а значит, завтрашний Совет всё-таки познакомится с моей позицией относительно их устаревших понятий. Нет, я вовсе не собираюсь просить их изменять свои правила и законы, и уж тем более не намерена устраивать перед ними истерики. Я всего лишь хочу услышать, что они мне скажут... А дальше будет видно.

***

Яркое сентябрьское солнце стояло в зените и нагло слепило глаза, проникая своими мягкими лучами сквозь густые кроны местных деревьев. День был ясный и очень тёплый, что никак не вязалось с моим мрачным настроением.

Я медленно ковыляла следом за заметно нервничающей Фэй в направлении здания Совета, то и дело прокручивая в голове события вчерашнего дня. По словам моей подруги и покровительницы, благодаря моей несдержанности и неумению держать себя в руках, я умудрилась вляпаться в неприятности по самое горлышко.

Конечно, у меня были подозрения, что этот надменный Эрик как-то связан с Советом, но что он окажется его председателем и негласным главой города, стало для меня настоящим сюрпризом. И я быстро догадалась, что он имел не только полномочия, но и все основания для того, чтобы вышвырнуть меня из Северного Дома со всеми почестями. Думаю, он бы с диким удовольствием лично проводил меня до ворот, и дал напутствие в дорогу в виде волшебного пинка. Но, даже зная кто он такой, я ни на секунду не пожалела, что вчера осмелилась высказать ему всё в лицо. И пусть теперь это выходит мне боком, зато чувство собственного достоинства не пострадало.

После ухода Эрика, с которым Фэй просидела не меньше трёх часов, она всё же наведалась в мою комнату и очень громко и эмоционально высказала всё, что думает по этому поводу. А я даже и не представляла, что она может так истерически кричать и так дико беситься. Мне даже показалось, что её глаза из обычных голубых (а без линз они у Фэй оказались именно такими) стали полностью чёрными, и какими-то по-звериному дикими.

Как же она бесилась... И я даже не пыталась что-то возражать и как-то оправдываться, ведь она, правда, просила меня быть сдержанней и не нарываться. А что я... в первый же день умудрилась нагрубить её ненаглядному наставнику.

Правда, после того, как гнев Афелии немного утих, она сказала, что в Совете пятнадцать старейшин, имеющих право голоса, и если мне каким-то чудом удастся их очаровать и убедить, то они могут проигнорировать мнение и доводы своего председателя и позволить мне остаться. Но... шансов, что всё сложится именно так, практически не было. Всё же Эрик являлся довольно весомой фигурой и вероятность того, что кто-то решит пойти против него, была ничтожно мала.

Собираясь сегодня на Совет, я долго думала, как стоит себя там вести, но не найдя никаких подходящих вариантов, решила просто быть собой и, по возможности, никому не грубить. А то, опять же, по словам Афелии, старейшины имели полное право за оскорбление прикончить меня на месте.

В общем, входя вслед за уверено шагающей Фэй в огромный купол здания Совета, я была почти уверена в том, что довольно скоро буду вынуждена покинуть этот город. Надеяться было не на что, а в чудеса я как-то не особо верила.

Преодолев несколько длинных коридоров и ступенек, освещённых какими-то странными плоскими кругами, вместо лампочек, мы оказались в огромном светлом помещении. Теперь мне стало понятно, почему подобные заседания проводились всегда именно в полдень.

На потолке этого чудного зала имелось огромное круглое окно, которое по моим скромным заметкам, в диаметре было чуть больше двадцати метров. Смотрелось это чудо просто восхитительно, а узкие длинные окошки, отходящие от него в разные стороны, делали эту конструкцию похожей на солнце.

Замерев от удивления и восхищения, я долго не могла отвести взгляд от этой красоты, но добрая подруга, тут же поспешила схватить меня за руку и оттащить куда-то в сторону кресел. Говорить при этом она ничего не стала, так как в зале уже начал собираться народ.

Вообще это место очень сильно напоминало мне наш цирк. Тоже круглое, тоже со своеобразной ареной, где выступали докладчики, и тоже с рядами кресел в несколько ярусов, каждый из которых располагался выше предыдущего. Но, на этом все общие черты заканчивались.

Ближе всего к пятачку арены располагались пятнадцать высоких кожаных кресел, а перед ними сплошной изогнутой линией тянулся длинный стол. Верхние ярусы были оборудованы почти так же, за тем лишь исключением, что там стояли не кресла, а длинные изогнутые полукругом диваны. Благодаря особенностям местного освещения, дальние ряды освещались чуть хуже, при этом всё внимание было акцентировано в центр зала и на места членов Совета.

Мы с Фэй как раз сидели там, где нас было меньше заметно, а первые ряды уже были почти заполнены. Старейшины, если этих молодых мужчин вообще можно так назвать, показались мне на удивление милыми. Не было никаких балахонов или седых бород. Не было древних книг под мышкой и посохов в руках. Нет, всего лишь хорошо и со вкусом одетые ребята, самый старший из который едва тянул на двадцать восемь человеческих лет. Кто-то даже пришёл в джинсах и кедах, но разглядеть их лучше со своего места я не могла. Но не успела даже об этом пожалеть, как в зал гордой поступью вошёл мой вчерашний знакомый, и махнув всем собравшимся рукой, присел в крайнее кресло в первом ряду.

Да, с его позиции было прекрасно видно почти весь зал, и я даже не удивилась, что этот наглый тип выбрал для себя именно его, а не пафосный трон в центре. Всё же интересный он, этот Эрик. Есть в нём что-то такое, притягательное... И очень знакомое, только никак не могу понять, что именно.

– Друзья, как вы уже знаете, моя ученица, Афелия Снежная, пару дней назад вернулась в наш город, - развалившись в своём кресле, медленно начал господин председатель.
– Но приехала она не одна, а привезла с собой девочку-полукровку, с совершенно диким характером и огромным потенциалом. И намерена просить Совет, разрешить ей поселиться в Северном Доме, - он сделал многозначительную паузу.
– Но... накануне я имел честь познакомиться с этой выскочкой лично, и теперь настаиваю на том, чтобы её как можно быстрее выпроводили из города.