Джон и Санса переглянулись. Им определённо предстоял долгий и серьёзный разговор, но Арья не могла не заметить, как недобро улыбнулась Санса, очевидно, представив как сестра расправляется с их врагами. А, может, в тот момент она вспоминала, как сводила счёты с собственным мужем — так или иначе, но перед ней была уже не та пташка Санса, мечтающая о принцах и вечной любви.

— Раны неглубокие, — успокоил мейстер, — но крови вы потеряли достаточно, миледи.

— Полно вам… — отмахнулась Арья, — ну, какая я вам миледи в самом-то деле?

Джон не смог сдержать улыбки. Всё-таки некоторые вещи остаются неизменными.

С огромным трудом, общими усилиями мейстера, Джона, Сансы и Маргери Арью всё-таки убедили остаться в постели. А вот от еды младшая Старк отказываться не стала, и с жадностью набросилась на оленину с овощами, после чего затребовала две пинты вина, мотивируя это тем, что она “крови потеряла достаточно” и надобно компенсировать.

Они просидели с ней до самого вечера, и даже когда наевшись, Арья провалилась в крепкий, и впервые за долгое время безмятежный сон, не вышли из комнаты. Санса примостилась на краешке постели и, поджав ноги, улыбалась собственным мыслям. Всё это было так удивительно и невероятно, что она боялась проснуться. Арья ещё ничего толком не успела рассказать о своих странствиях, но Санса знала — история эта будет мрачной и тяжёлой, как, собственно, и у каждого из них. Но всё это уже не имело значения, ведь важно лишь то, что они сейчас здесь, в родных стенах, и пусть захлебнутся кровью те, кто говорил, что Дом Старк мёртв. Болтоны и Фреи пытались уничтожить их — и где они сейчас? Ланнистеры могут окопаться за городскими стенами, собрать многотысячное войско и забить подземелья диким огнём, могут сделать, что угодно, но возмездия им не избежать.

— Уже поздно, — Маргери присела рядом и положила руку Джону на плечо, — с ними ничего не случится, здесь они в безопасности.

Санса уснула рядом с сестрой, и Джон накрыл её одеялом. Погасил масляную лампу, перемешал угли в камине, и вместе с Маргери вышел из комнаты, тихонько притворив за собой дверь.

— Страшно даже представить, через что ей пришлось пройти, — сказал он, когда они сидели в её спальне.

— Нам всем крепко досталось, — она пожала плечами. — Вот видишь, а ты ещё сомневался, — Маргери улыбнулась и взяла его за руку, — я ведь говорила, что с твоей сестрой всё хорошо.

— Да, — согласился Джон, обнимая её, — теперь осталось найти Брана.

— Леди Мелисандра говорит, что он скоро вернётся.

— Ты по-прежнему общаешься с ней? — Джон нахмурился.

— Да. И буду продолжать это делать, потому что она спасла мне жизнь, — Маргери выразительно посмотрела на любовника, — и тебе, если забыл, тоже.

Джон мог бы многое сказать ей по поводу Красной Женщины, но на то не было ни сил, ни желания. Слишком напряжённым выдался день, и к тому же не хотелось портить момент.

— Иди ко мне, — Джон перетащил её к себе на колени и уткнулся лицом в грудь. — Я счастлив, что ты здесь, — сказал он тихо.

В тот миг Маргери почувствовала то, чего прежде не испытывала — укол совести. Он доверял ей, возможно, даже больше, чем Сансе или кому-либо ещё. О, да, она, конечно, не собиралась причинять ему вред, у неё были другие планы, а ложь всегда была частью её игры, но с прежними мужчинами всё обстояло иначе. Джон был не таким. Он отличался. Отличался от всех, кого Маргери когда-либо знала. ” Это уже неважно”, думала она. Джон никогда не узнает, что в самом начале её планы носили исключительно меркантильный характер— тогда она не знала какой он и не считала свои действия чем-то недостойным. “Неужто, я действительно люблю его?” Маргери была вынуждена признать, что столь тонкая материя, как чувства, находилась, если можно выразиться, вне её компетенции. Но, может, и не надо задумываться, искать причины, анализировать? Сейчас ей хорошо, она счастлива — не это ли главное?

***

Арья всё-таки не выдержала — заплакала. Это случилось через три дня, во время ужина: они сидели за столом; Санса, не желая лезть к сестре в душу, спросила что-то безобидное и будничное, Арья ответила невпопад и вдруг разрыдалась. Санса сгребла её в охапку, но успокоить не пыталась — хорошо, что плачет, потом будет легче, она знала это на собственном опыте.

Рассказ Арьи вышел путаным, несвязным — она то говорила о Псе, то неожиданно переносилась в Браавос, проклинала Джоффри; рассказывала что-то о том, как прислуживала Тайвину Ланнистеру, потом в её рассказе неожиданно появились леди Крейн и какая-то Бродяжка, затем снова Пёс… она называла ещё имена, поминала Братство Без Знамён и Красную Женщину…

— Красную Женщину? — вскинулся Джон, — ты виделась с ней?

— Да, — успокоившись, хмуро ответила Арья, — и она мне совсем не понравилась. Она забрала Джендри, а он был моим другом!

— С ним всё хорошо, — успокоил Давос и рассказал о том, как лично усадил паренька в лодку, — он смышлёный малый и наверняка сумеет о себе позаботиться.

— Надеюсь, что так, — пробормотала Арья, — но Красной Женщине я всё равно не доверяю, — она посмотрела на Джона и поняла, что не одинока в своём мнении, — правда… — Арья наморщила лоб, вспоминая, — она говорила мне такие странные вещи…

— Она говорит их всем, уж поверь мне, — хмыкнул Джон.

— Нет, нет, — перебила Арья, — ты не понимаешь. Это было пророчество. Она говорила что-то о глазах: карих, зелёных и голубых, которые я закрою навеки.

— Судя по вашему рассказу, леди Арья, вы закрыли гораздо больше глаз, — улыбнулась Маргери.

— Я не леди, — фыркнула она, — сколько можно повторять? Неужели, так сложно это запомнить?

— Вы дочь лорда, и живёте в замке, а стало быть, леди, — не унималась Маргери, — леди бывают разные.