Мало-помалу быт возвращался в привычное русло. Работы по-прежнему было хоть отбавляй, но теперь, когда у неё появились помощники, стало полегче.

— Такими темпами этот край вновь скоро расцветёт, — улыбнулась Лилли.

Маргери пригласила её с сыном в Хайгарден сразу, как только вернулась. Пока Сэм постигал мейстерскую науку в Цитадели, лучшего места для Лилли и её ребёнка было не найти.

— Надеюсь, — ответила Маргери, глядя на суетящихся внизу рабочих, — бабушка не простила бы мне, если бы я пустила всё по ветру.

— А там и замуж выйдете, — продолжала Лилли и, поймав её взгляд, пожала плечами, — ну, вам же нужен наследник, в конце концов?

Уже с первых дней возвращения Маргери получила не меньше трёх десятков писем от претендентов на её руку и сердце. Прямым текстом об этом, конечно, никто не говорил, но суть без труда читалась между строк.

— Для начала надо привести в порядок замок и земли, — ответила она, — а уж потом всё остальное.

Лилли это, однако, не смутило:

— А мне кажется, никто из этих кандидатов вам не подходит. Вот если только…

— Что?

— Ничего, — просто ответила Лилли, — можно подумать, вы и сами не знаете, о ком я говорю.

— Джону это не нужно, — с ней Маргери не было смысла врать. — Если он даже ворона прислать не удосужился, — как ни старалась она скрыть боль и разочарование в голосе, ей это не удалось.

…Джон всё-таки объявился. В один из дней, когда Маргери по обыкновению была поглощена заботами, в её кабинет постучалась Лилли и, ничего толком не объясняя, сказала, что её ожидают внизу.

В первые секунды Маргери подумала, что глаза обманывают её. В небольшом зале, предназначенном для частных переговоров, стоял Джон. Сам факт того, что он здесь, в Хайгардене казался абсурдом. Она стояла в дверях, не сводя с него глаз, и не могла сделать и шагу.

— Джон?.. — трудно было спросить что-то глупее этого.

Он слабо улыбнулся.

— Ну, вроде как я.

Маргери, наконец, прошла в зал и закрыла за собой дверь. Всё ещё не веря в реальность происходящего подошла к нему, борясь с желанием ткнуть пальцем, дабы окончательно убедиться, что не сошла с ума. После всего, что случилось, такой исход был бы вполне закономерен.

— Что ты здесь делаешь?

Не самый учтивый вопрос, который можно задать человеку, проделавшему путь больше, чем в тысячу лиг, но Джон этого заслуживал.

— Приехал за тобой.

Она, наконец, поверила, что всё наяву. В этой прямоте был весь он. Ни витиеватых фраз, ни глупых отговорок и долгих вступлений. Что на уме, то и на языке. Отличное качество для политика… Неудивительно, что его пытались убить.

— Опоздал, — сухо сказала она. — Я уже помолвлена.

— И с кем же? Со своим престарелым советником?

Ей захотелось ударить его чем-нибудь тяжёлым. Например, вот этим уродливым золотым подсвечником, что в своё время Рендил Тарли подарил Оленне. Давно пора переплавить эту безвкусную вещицу на что-нибудь полезное.

Прежде, чем Маргери успела ответить или, что более вероятно, влепить ему пощёчину, Джон неожиданно сделался серьёзным.

— Мне следовало сделать это раньше, — тихо сказал он. — И у тебя есть полное право выставить меня вон.

Маргери не знала, чего ей хотелось больше — обнять его или прогнать. Они так и стояли друг напротив друга, не решаясь подойти ближе. Словно и не было ничего.

— Я злилась на тебя, — вздохнула она и опустилась в кресло, — да что там греха таить, и сейчас злюсь. Но это правильно. Всё идёт так, как и должно идти. Ты не можешь оставить Север, а я не могу уехать отсюда.

Он тяжело вздохнул, набираясь решимости и с трудом подбирая слова:

— Я говорил себе то же самое. Ты уехала так внезапно, и всё это время я убеждал себя, что это даже к лучшему. Если сжигать мосты, то резко и без церемоний. Как голову отрубить. Так, чтобы мигом и почти безболезненно.

Угу, мрачно подумала Маргери — вот только вышло, как будто кожу сдирают. Рамси, или как его там, наверняка бы оценил такое сравнение.

— И, наверное, я полный кретин, раз приехал сюда. Я знаю, что ты не уедешь со мной, знаю, что сам не останусь. И вот я всё равно здесь.

Маргери подошла к нему и мягко взяла за руку. В ответ Джон осторожно сжал её пальцы, и от этого лёгкого прикосновения по телу прокатилось знакомое и такое долгожданное тепло.

— Я рада, что ты приехал.

***

Да, ничего уже не будет как раньше. Ибо всё течёт и всё меняется. Зима наступила, и одним лишь богам ведомо, переживут ли они её, но сейчас ей отчего-то не было страшно. Они не давали друг другу никаких обещаний, не строили планы, но они жили здесь и сейчас. Настоящим.