Звуки стихают, свет гаснет – мир становится тоскливо завяленным.

Пошатываясь, я захожу в туалет, смотрю в заляпанное грязью зеркало и вижу свое лицо. Размазанная тушь, искусанные губы и глаза… Черные-черные, как знаменитая дыра. И вдруг я понимаю: хватит. Баста. Я беру себя в руки. Я бросаю в нее – в эту черную пропасть – Макса, Аню, клуб, двор, подъезд, маленький полиэтиленовый пакетик, все-все-все… И тут – трезвею.

Я протискиваюсь сквозь толпу клубных жителей и выпрыгиваю в утро.

Отхожу от клуба, прячась от первых лучей осеннего солнца, сажусь на поребрик, забросанный листьями, и закуриваю. Из дверей вдруг выныривает Макс – в обнимку с парой нанюханных нимф. Они проходят мимо моих коленей. Одна из них бодро раскачивает сумкой на длинной лямке – и случайно (а может, нет) задевает меня по ноге. Зацепка… Подняв козырек, мой первый мужчина щурится. Подмигивает мне. Вслед за ними выходит и Аня, в залитой сладким чаем борцовке. Прошмыгнув мимо меня, она устремляется за ними следом.

Прощайте.

Ключ нежно входит в замочную скважину, я тихо проникаю в квартиру. Родители спят. На цыпочках крадусь к гардеробу и вдруг… чувствую тепло. Прямо под ногами. И вижу: на полу сидит маленький пушистый комок – с испуганными глазами. Я осторожно наклоняюсь, дотрагиваюсь рукой до блестящей шерстки. И получаю поцелуй. Горячим розовым языком – прямо в нос. Щенок довольно виляет хвостом.

Я вхожу в свою комнату, падаю на кровать, закрываю глаза… «А что, не такие уж и злобные, эти собаки…»

– Гав! Прыг! – Щенок с разбегу залетает ко мне под одеяло.

– Спи, мой хороший, – шепчу я ему в ухо и укрываю получше. Проходит минута, может, две, и я уже слышу мелодичный храп. Хм, кажется, у меня появился новый друг…

Милый, ласковый, а главное – настоящий.