Как и остроухие мудрецы до них, гуманисты и воины послали к пришельцу исследователей. Первое испытание на самой первой ступеньке поиска выхода. Каждый из соперников претендовал на право исследовать Ковчег первым. Они уже мысленно присвоили его себе, не понимая, что истина, заключенная в его недрах, не принадлежит никому. Остроухие мудрецы молчали, тенью следуя за посланниками и с трепетом ожидая, когда вопрос разрешится самым естественным путем для этих недалеких цивилизаций - приз не достанется никому, его просто уничтожат. Но нет... Великие воины неожиданно проявили не свойственное им великодушие. Неизвестно, что повлияло на это - возможно, они поразились, как стар этот пришелец из космоса и, тем не менее, он до сих пор цел и невредим. Воины уважали своих предков, и они уважали овеянный стариной плод чьей-то неуемной мысли.

Суетливые гуманисты, ошибочно полагая, что их жалкие дипломатические потуги повлияли на нерешительность воинов, предложили отправить на борт гиганта смешанную группу исследователей, состоящую из представителей обоих народов. Воины согласились. Противоборствующие флоты расположились по разные стороны от реликта, настороженно наблюдая друг за другом. Исследовательские партии были организованы, и два челнока, встретившись в нейтральной точке пространства, вместе направились к Ковчегу. Прибывшие считали себя первопроходцами, не замечая едва ощутимых следов осторожных касаний остроухих исследователей. Обман не раскрылся, и восторженные разведчики вновь познавали печальную историю погибшей цивилизации и восхищались мужеством Безымянных. Сражение было на время забыто. Все, что послужило причиной для распрей и столкновений, вдруг оказалось мелким и незначительным на фоне тысячелетнего дыхания пришельцев. Противники заглянули внутрь самих себя, и каждый из них обнаружил те повороты в своей истории, откуда с укором смотрели их предки - так же, как сейчас спящий экипаж Ковчега, беззащитный перед мощью воюющих, был укором неразумной трате энергии. Универсальный язык, ставший понятным и тем, кто наивно считал себя гуманистом, и тем, кто ошибочно причислял себя к величайшим воинам.

Подавленные, исследователи возвращались на свои корабли. Все, что они узнали и увидели там, становилось достоянием всех остальных в тот же момент. И поэтому они не удивились, увидев на лицах своих соплеменников то же странное выражение отрешенности заглянувших в бездну обреченных. Планета, за которую они сражались, была одной из бесчисленного числа подобных, за которые с переменным успехом велись ожесточенные войны. Значила ли данная конкретная планета для них хоть что-нибудь? Да, она была пригодна для жизни. Природа не родила в ее лоне разум, и ее поверхность представлялась идеальной для колонизации. И тут оказалось, что у порога системы появился некто, кто наметил эту планету для своего дома еще задолго до того, как древние предки соперников только научились познавать окружающий мир. Неприятное чувство овладело ими. Они чувствовали себя ворами, делящими последнюю надежду посланцев из прошлого.

Звездные флотилии в безмолвии застыли в пространстве, и Ковчег величественно проплывал мимо них, продолжая свое путешествие. Скучающие расы-творцы очнулись от самосозерцания и с изумлением обнаружили нечто, претендующее на парадокс. Нет, это было еще не решение, но нога судьбы была уже занесена над второй ступенью. По сравнению с кораблями двух воюющих цивилизаций корабль Безымянных был сколь огромен, столь и примитивен. Благосклонность вселенной позволила ему проторить дорожку сквозь звездный мрак, но везение не может длиться вечно. Навигационный компьютер Ковчега зафиксировал по курсу плотное астероидное поле, но поделать ничего не мог. Программа не предусматривала трату драгоценных крупиц топлива на маневрирование на дальних подступах к цели путешествия. Кто знает, возможно, не зря в это время и в этом месте оказались флотилии противников. Может быть, их истинная роль заключалась в том, чтобы выступить в качестве проводников для Ковчега? Случайность или сокрытая закономерность, но именно так они и поступили...

Мирное соглашение на время операции было заключено мгновенно. В другое время дипломатические прения длились бы очень долго, но сейчас, когда реликт входил в астероидную зону, подвергаясь опасности уничтожения, решения принимались быстро. Возможно потому, что флотами командовали прямолинейные воины, не искушенные в дипломатии? Тем не менее, на время перемирия в кильватере Ковчега собрались маневренные корабли с обеих сторон. Это были военные корабли, и каждый из них настороженно следил за соседом. Доверие было ценнейшей вещью и его еще следовало добыть. Впереди по курсу следования Ковчега появились плывущие в пустоте скалы. Пока удача сопутствовала страннику. Астероиды миновали его хрупкое тело. Если бы так длилось до самого конца, возможно, судьба отказалась бы от подъема на вершину и вернулась в привычное русло приземленного конфликта. Судьбе нужен был пинок, и он не заставил себя ждать в образе изрытой оспинами кратеров каменной громады, неумолимо надвигавшейся на Ковчег. Эскадрильи проводников, организовавшись в истребительные звенья, стайкой пигмеев вырвались вперед, надеясь защитить своего гуру. Удары торпед крошили скалу и разбивали ее на части, откалывая гигантские куски камня. Энергетические лучи кромсали этот каменный мусор в мелкую крошку, которую затем выжигали плазмой и отбрасывали с пути Ковчега гравитационными полями. За первым астероидом появился второй, затем третий. А вместе с ними и сонм более мелких осколков, грозящих своей плотностью кораблям защитников. Верткие корабли сновали в этой каменной каше, силясь расчистить путь для Ковчега.

Случилось так, что один из кораблей воинов попал в опасную ситуацию. Он пытался расколоть астероид, зависнув в непосредственной близости от каменной глыбы, и все его сканеры надрывно кричали, что корме корабля угрожает другой осколок. Но воины были упрямы до безрассудства и продолжали начатое дело, не помышляя о собственной безопасности. Заметивший это корабль гуманистов, выполнив маневр, приготовился открыть огонь. Вектор удара совместился с положением корабля воинов, и у тех внезапно вспыхнуло подозрение. Бледнолицые желают уничтожить их? Шаткое доверие готово было рухнуть. Судьба Ковчега в этот момент висела на волоске. Время застыло, а затем понеслось вскачь. Судьба опустила ногу на следующую ступеньку. Удары орудий корабля гуманистов разнести в пыль угрожающий кораблю воинов астероид, и хлипкий мостик доверия обрел несгибаемую основу. В эфире разносились приветствия и слова поддержки на двух языках, и люди обеих цивилизаций понимали наполнявшие их эмоции без перевода. Настораживающее соседство соперника превратилось в надежное плечо соратника. Судьба готовилась взойти на пьедестал.

В течение нескольких лет корабль Безымянных пробирался с окраин к центру звездной системы, нащупывая тропинку к пригодной для жизни планете. Все это время гуманисты и воины вели напряженные переговоры. Каждый желал предоставить планету пришельцам, но на условиях своей исключительной протекции. Очередной конфликт вокруг того, что послужило залогом примирения, был не за горами. Вновь звездные флотилии концентрировались в пространстве, намереваясь отстаивать аргументы сторон на поле битвы. Судьба засомневалась, а туда ли она идет? Время утекало, и Ковчегу оставалось совсем немного, чтобы достичь планеты и выйти на ее орбиту.

А что же остроухие мудрецы. Великие дипломаты и кудесники слова задумались, а так ли непогрешима была их позиция до сих пор? Наступил момент вмешаться? Действия младших цивилизаций были достойны восхищения. Они смогли найти мирное решение там, где, казалось, было только уничтожение. Мудрецы были посрамлены. Вина перед Безымянными требовала ответных действий. Они все еще колебались, держась за незыблемость своих постулатов, но, видя, как вновь разгорается конфликт, окунулись в омут спора. О, их искусство было велико. Они умудрялись выдать черное за белое, они раскрывали истину там, где ее не было, они скрывали правду, нагромождая правдоподобную ложь. Они тоже были элементом сложного механизма судьбы, заставившего ее безвольное тело взгромоздиться на пьедестал равновесия.