Когда уборка была закончена, оказалось, что места немало. Его хватило для того, чтобы поставить там небольшой стульчик и малюсенький столик.

Вот на этом стульчике и сидела Галя, пребывая в печальных своих размышлениях и буквально цитируя классиков, бесконечно повторяя одни и те же вопросы: «Что делать? Кто виноват? И быть или не быть?»

Контакт с Леськой и ее мамой прервался сразу. Буквально на второй день их пребывания в Риме выяснилось, что Леся страшно заболела, и Валентина Петровна сбилась с ног, принимая меры к выздоровлению дочери.

— Галочка! — захлебывалась она в телефоне. — Не пойму, что с Леськой!

— А что с ней?

— Лежит пластом. Температура высокая, ничего не болит. Только слабость.

— Господи! А что же делать? Может, врача как-то можно вызвать?

— Да можно, конечно! — Тут Валентина Петровна понизила голос. — Только Леська не гражданка Италии. У нее нет ни паспорта, ни страховки.

— И что?

— Врач дорого обойдется. Луи ни в какую. Никаких врачей, говорит. И так навязались на мою голову.

Она тяжело вздохнула. В голосе послышались слезы:

— Я попробую отвезти ее в муниципальную больницу, но не представляю, окажут ли ей там помощь.

— Ой, Валентина Петровна! Да что ж это такое? Прямо беда за бедой! А сколько стоят услуги врача?

— Ну если перевести в доллары, чтобы тебе понятней было, — она быстро прикинула в уме, перевела лиры по курсу в доллары, — получилось где-то долларов сто—сто пятьдесят. А еще лекарства. Есть у меня, правда, немного денег отложенных, но я думала что-то Лесечке купить из одежды. А теперь даже не знаю.

— Валентина Петровна! — извиняющимся голосом начала Галя. — Вы меня простите, конечно, что я со своими проблемами. У вас и так, помимо меня… Просто дни идут, я сижу здесь одна…

— Галочка! Видишь, как все повернулось! Боюсь, не помогу я тебе сейчас ничем. Мне бы Леську на ноги поставить. Ты вот что. Во-первых, не стесняйся насчет еды. Консервы какие, макароны, что найдешь. Я с ней решу эти вопросы потом. А во-вторых, — она замялась, замолчала, — с работой пробуй как-нибудь сама. И прости меня, Галочка!

Связь была односторонней. Ни Леся, ни Валентина больше не звонили. Галя ходила из угла в угол, маялась от безделья, неизвестности и безденежья и совершенно не представляла себе, как ей быть. Об обратном пути не могло быть и речи. Оставалось у нее где-то глубоко в сумке спрятанные сто двадцать пять долларов, но они были припасены на совсем уж крайний случай, хотя ту ситуацию, которая случилась с ней, можно было смело считать крайней.

Обзор кухни привел к неутешительным результатам: две банки тунца, с полкило макарон, пара луковиц, четыре морковки. Нашелся еще джем, крекер, чай, сахар. Пожалуй, все. Галя заглянула в морозильник. Там обнаружилось полпачки цветной капусты.

Из этого нехитрого ассортимента она сварила суп. Ела суп и пила чай.

Для того чтобы выйти на улицу и хоть куда-нибудь двинуться в поисках работы, Галя должна была хотя бы говорить на языке местного населения. Она знала только английский, но в Италии на нем мало кто говорил.

На книжных полках у Веры ей удалось найти русско-итальянский разговорник. Два дня она сидела над ним, перечитывала фразы, повторяла, кое-что записывала в свою записную книжку и с ужасом рисовала себе картины своего блуждания по городу в поисках работы.

Да, действительно, смешно бы она сейчас смотрелась в своем коротком леопардовом платье и на высоких каблуках. Так смешно, что хоть плачь!

Ни Валентина Петровна, ни Олеся не звонили. Что с Леськой? Поправляется ли она? Удалось ли определить ее в больницу или хотя бы на консультацию к врачу, Галя не знала. Через три дня должна была вернуться Вера с ребенком. Галя и ждала этого, и боялась. Ждала, потому что с помощью Веры надеялась связаться с Валентиной Петровной, узнать об их делах и, чем черт не шутит, может… ну вдруг изменилось у них что-то к лучшему, и они возьмут ее к себе или хотя бы помогут с работой. А боялась того, что они с Верой им дозвонятся, а там все плохо, и делать ей ничего не останется, как убраться из Вериного дома в никуда.

На Галкино счастье, позвонила сама Вера. Узнать, как ее незнакомая гостья поживает, поливает ли цветы и что вообще нового. А что нового? Да ничего! Порядок навела везде, цветы поливаю, продукты съела.

— Да, пожалуйста, ешьте, что найдете. Там у меня еще в кладовке мука есть. Можете блинов напечь. Не стесняйтесь!

— Вера, спасибо вам огромное, что приютили. Я живу здесь очень аккуратно. Все помыла. Но не подумайте, это не потому, что у вас неубрано, а просто я здесь от безделья с ума схожу. Так я потихоньку все прибрала. Окна помыла, шторы постирала…