Он поставил пустую чашку на стол. Из окна подул ветер, тормоша лёгкие занавески, которые невольно стали немыми свидетелями этого разговора.

— А как же другие солдаты? Когда один прыгает в рот гиганта, чтобы спасти другого, неужели, он не испытывает эти чувства?

— Нет. Один испытывает только радость, потому что спас, второй — только разочарование, потому что на его месте оказался не он. Вспомни себя и Констанцию.

Его слова больную отдались в сердце. Ладони вспотели и снова стало холодно. Дыхание сбилось. В носу защипало, а на глазах выступили непрошенных слёзы.

— Ты хочешь сказать, что нам надо умереть здесь, испытывая эти чувства, чтобы выжить там? — девушка отвернулась, незаметно вытирая слёзы.

— Почему «умереть»? Мы просто перенеслись в другой мир. По большому счёту, мы считаемся без вести пропавшими, потому что наши тела так и не нашли.

— Мы можем вернуться в любой момент?

Ривай помедлил, а затем тихо ответил: «Да». Мир оборвался. Ли не знала, что сделать или сказать. Она вдруг поняла, что из-за постоянных поисков, ссор и предрассудков так и не смогла насладиться по-настоящему спокойной жизнью. Даже когда вернулся Ривай, она так и не смогла взять от мира лучшее. Девушка всхлипнула. «Не справедливо!» Она уже не успевала ловить слёзы. Ривай подошёл и склонился над ней, облокотившись о ручки стула.

— Неужели, так так не хочешь возвращаться?

Ли снова всхлипнула. Она ненавидела себя за то, что разрыдалась, и разрывала себя на кусочки ща то, что разрыдалась перед ним. Она хотела сказать, что проблема не в возвращении, но чувства опережались мысли, и она не могла выговорить ни слова. Он так близко, и она так хотела обнять его, но боялась быть отвергнутой.

— Или ты не хочешь возвращаться, потому что у нас было слишком мало времени?

Грет замерла. Ветер прекратился. Именно это и было главной причиной. Время. Вернувшись назад, они снова станут командиром и подчинённым. Всё, что они будут испытывать там, — это страх, что кто-то из них однажды не вернётся с разведки. Лиана сейчас ощущала это так остро, как никогда.

Ривай, поняв, что попал в точку, за долю секунды сократил расстояние между ними и прикоснутся к её губам. Он почувствовал, как быстро забилось её сердце, а, может, и его. Он понимал всю трагичность ситуации, так же, как она, и прекрасно знал, что ждёт их дома.

Голова шла кругом, но Ли нуждалась в нём, в его нежных прикосновениях, в его объятьях и поцелуях. Она не подросток, чтобы фанатеть от этого. Она человек, нуждающийся в теплоте. Ривай такой же одинокий волк, как она.

— У нас не так много времени? — спросила девушка, прижимаясь к Риваю.

— Это зависит от нас, — ответил парень, вдыхая аромат её волос. Пахло дождём.

Уже стемнело и было прохладно. Двое стояли на балконе и молчали, наслаждаясь последними спокойными мгновениями. Через несколько дней, а может, и завтра им нужно будет вернуться.

— Ривай, — начала девушка.

Они стояли на балконе. Щёки Лианы залил румянец.

— Я хотела бы… — девушка замялась.

Ривай усмехнулся:

— Говори спокойно, ты же не себя предлагаешь?

Ли вспыхнула и поспешила отвернуться. Капрал и не знал, что простыми словами попал в самую точку. Он нахмурился.

— Ли, ты ничего не должна…

— Нет, должна! Потому что подобные вещи говорят раз в жизни. И как бы ты к этому не отнёсся, они должны быть сказаны. Нужно подвести черту, потому говорить об этом слишком больно, а другого раза может не быть, — девушка решилась взглянуть на Ривая. — Ты понимаешь меня?

Ривай продолжал молчать. Он так крепко сжимал перила, что костяшки его пальцев побелели.

— Я не знаю, хорошо это или плохо, но я люблю тебя, Ривай, и хочу любить по-настоящему хотя бы один раз.

Капрал посмотрел на неё и не смог оторваться от её сияющих глаз. Он вытер слезу, катившуюся по её щеке и улыбнулся, понимая, как же быстро она выросла из той двенадцатилетней девочки, которую он когда-то встретил.

— Это будет один единственный раз, верно? — спросил он, обнимая девушку.

Ли кивнула.

— Только в этот раз будет так, как хотим мы.

Утром ранее было так же холодно, как и в будущий вечер на балконе. Ли, погружённая в свои мысли, наблюдала за Лианой. Можно сказать, что что-то в её жизни всё-таки изменилось. Например, её, наконец, выпустили из больницы и она больше не должна была терпеть этот мёртвый цвет. Ей больше не приходилось ходить на работу и искать Ривая. Единственной её обязанностью было — приглядывать за маленьким Эром, который, чем больше привязывался к Ли Грет, тем больше шалостей себе позволял. Невозможно было отказать в просьбе малышу, который умело строил щенячьи глазки. Ли и сама не замечала, как всё больше привязывалась к этому миру. Казалось, она и не хотела возвращаться туда, где испытала столько горечи и страданий.

С Риваем эту болезненную тему она больше не обсуждала, да и не хотела. Она знала, что скажит Капрал. Она знала, чего она хочет. Она понимала, что их желания не совпадали, а толочь воду в ступе она не хотела. Всё это могло вылиться в очередной конфликт. Тогда она позволила себе почувствовать себя той Лианой, которая так безрассудной влюбилась в холодного Капрала. Сейчас она была вынуждена скрывать свои чувства под маской безразличия. Капрал и притягивал и отталкивал одновременно. Она не могла находиться с ним наедине, а когда оставалась одна не могла дождаться встречи с ним. Всего каких-то ничтожных два месяца назад девушка чувствовала, что уже полностью слилась с этим миром, стала его частью… Теперь же она замечала, до какой степени был угловат Ривай, да и она сама в этом идеально круглом мире. Всё больше и больше она утверждалась в мысли, что день, когда она снова окажется с гигантом один на один, рано или поздно настанет. Она пыталась оттянуть его, как могла, но вряд ли это было в её силах. Ли даже не понимала, как вообще попала сюда. По всем законам жанра она давно должна была, как не признанный герой, покоиться с миром.