— Твоя специальность — гиганты? Вот и занимайся ими, а к людям не лезь, очкастая, — холодно подсказал ей парень.

— Значит, я посмотрю на вашу тренировку!

— А вы чего встали, как вкопанные? Не расслышали приказа? — обратился к новичкам брюнет. Девушки понуро побежали. Сегодня было прохладно. Бежать стало намного легче, да и пятьдесят кругов — часа на полтора, не больше. Ли опять была впереди всех. Она избавилась от тяжёлого груза. Она просто старалась ни о чём не думать. Она прекрасно знала свой жизненный удел: всё, что она хотела в жизни, она должна была сама собирать по частям, не зная боли и страданий. Она всё время делала шаг, а рядом всё время оказывался враг, который всегда следил за нею. «Хотела бы я знать, как мне жить и что искать.» Буквально каждый день, словно невидимая тень, ложь окружала её со всех сторон, а зло съедало душу. Девушка знала, что только Ривай мог понять, что она сейчас чувствовала, и никто другой. Сгустились тучи.

— А… А можно я тоже тут понаблюдаю? — неуверенно начала Констанция. Ривай косо посмотрел на неё, пригвоздив взглядом к месту, и отвернулся. Ханджи подпрыгнула от радости и обняла блондинку, чуть не задушив её в своих крепких объятиях.

Ли бежала. Она бежала впереди всех не только для того, чтобы быть первой, а чтобы никто, обернувшись, не смог разглядеть её лица. Всё оставалось позади, а потом исчезало. Она любила бегать. Именно в такие минуты брюнетка на миг становилась Лианой, которой не нужно было выполнять никаких целей и задач, которая не боялась смеяться при всех и плакать, которая беззаботно, раскинув руки в стороны, подхватываемая ветром, с блаженной улыбкой на лице неслась навстречу своей свободе.

Тридцать кругов уже позади. Это больше половины, но девушка даже не заметила их, не считала. Она просто бежала, пытаясь перегнать время, пытаясь обогнать саму себя. Когда бежишь, нет времени на раздумья, все мысли и ненавистные проблемы сами собой остаются далеко позади. Ты как будто паришь высоко в облаках, далеко от той реальности, от которой так хотелось избавиться.

Так свободно и так невероятно хорошо, даже когда такое яркое солнце сильно грело не только тело, но и холодное сердце, а по лицу струился пот. Голубые небеса манили своей невероятной красотой и широтой! Вроде ничего особенного, и небо казалось далёким и недосягаемым, но ты всё равно раз за разом невольно засматриваешься на него и любуешься, ощущаешь всю силу и широту этих бескрайних, безграничных и необъятных просторов! Констанция была уверена, что небо не так далеко, как кажется: в каждом из нас есть его кусочек, ведь все мы ходим под ним, все мы его дети.

Ли вынырнула, как из глубокого и прохладного океана, из своих мыслей. Другие девушки ещё не прибежали. Констанция протянула брюнетке полотенце, но та прошла мимо, будто не заметила заботы. В груди неприятно защемило, но по-другому нельзя. Она подошла к огромной деревянной бочке с водой и умылась. Холодные капельки приятно текли по красному от жары и бега лицу, но Грет чувствовала себя довольной. Довольно от того, что выматывалась настолько, что не могла больше думать.

Лора и Фрост тоже прибежали и тут же от усталости упали на грязную землю. Ривай не стал ждать, пока кто-то отдохнет, он вышел вперёд.

— Сейчас займетесь стрельбой из лука и метанием ножей.

Ли застыла на месте. Только вот недавно девушка благодарила Всевышнего за то, что парень не заставлял их учиться на этом оружии, и вот-те раз! Впервые Грет почувствовала небольшую дрожь в коленках. Она не то что бы не умела этим пользоваться, она даже не держала такое оружие в руках, и утренняя встреча с луком была у неё первой.

— Зачем? — холодно спросила она.

— Когда сражаешься с Гигантом, важна точность, — начал объяснять Гюнтер, прекрасно понимая, что Капрал не будет вдаваться в подробности. — Представьте, один или даже несколько Гигантов стоят перед вами и тянут руки, а ещё несколько стремительно приближаются к вам… Представили?

Он с небольшой насмешкой наблюдал за тем, как у некоторых очень чувствительных особ от страха перекосило лицо. Ривай очень внимательно наблюдал за ними. Ему нравилось смотреть на эмоции других людей. «Все они одинаковы.»

— Так вот, — продолжил Гюнтер, — медлить нельзя. Одна ошибка может стоить вам жизни…

Грет похолодела. Она тут же вспомнила, как погиб Гард. Она опустила голову. Тогда она не понимала, что сейчас прекрасно знала, что в тгой вылазке большая часть смертей произошла по её вине. А всё потому что Эрвин отдал приказ защищать Лиану ценой своей жизни. Не ослушайся девушка приказа брата, и, не проникни в отряд, возможно, хотя бы половина из них была бы сейчас жива! Тогда из-за неё погиб Гард! Погиб Кольт! И ещё много других солдат, которых она не знала, сложили головы по её вине, по её глупости. Из-за неё! Они спасали её, а она даже не смогла переубедить Эрвина. Но Ли ещё кое-что заметила. Всего лишь на миг ей показалось, что Ривай тоже чувствовал нечто подобное, что с ним случилось то же самое, что и с Ли, что по его вине погибли дорогие ему люди. Она поняла это после вчерашнего разговора с ним. Слишком скорбящим он выглядел, хотя и не хотел этого показывать. Смерть невозможно забыть. Даже спустя семь лет она вновь и вновь напоминает о себе. Нечаянно она всхлипнула.

Девушка оглянулась. Никто ничего подобного не заметил. Все с открытым ртом слушали Гюнтера. Сказки завораживали.

— Приступим. Показываю один раз, — проговорил Ривай. Петра кинула ему свой лук и колчан со стрелами, и тот ловко поймал их. На секунду поднялся ветер. По мокрой коже пробежали мурашки. Ривай встал левым боком к мишени. Ли сразу поняла, что он никому ничего объяснять не будет, поэтому, что увидишь, то и сделаешь. Хорошее умение — схватывать на лету. Ривай умён. Он тренировал не точность стрельбы, а умение всё замечать и не упускать детали.

Ривай взял лук в левую руку, встал немножко боком к мишени, полностью повернув в её сторону голову. Парень достал стрелу из колчана и, натянув тетиву, вставил её в паз, который находился на середине лука, зажав её между средним и указательным пальцами, чтобы она не отклонялась. Его правое запястье было рядом с подбородком, а всё тело полностью напряжено. Время, казалось, в его диаметре замерло, потому что брюнет стоял неподвижно, даже не дышал, только легкий ветерок трепал его чёрную чёлку.