Грет, не останавливаясь, бежала, всё больше и больше наращивая темп, словно преодолевала препятствия. Горько было осознавать, что с этой вылазки она могла не вернуться. Ли вспомнила о Фрост. Она не винила девушку в срыве. Каждый мог сорваться, особенно знаешь, что в любой момент можешь умереть. Фрост поступила правильно, открыв себя, рассказав о том, что у неё лежало на сердце. Теперь, выдохнувшись, она чувствовала себя самой счастливой, хоть и не признавалась никому в этом. Грет даже немного завидовала ей: у неё была подруга, которая тебя выслушает, у неё была семья, которая будет ждать и любить не смотря ни на что. Этого не было ни у Ли, ни у Ривая, ни у Эрвина, ни у Ханджи.

Ли остановилась так резко, что, споткнувшись о какой-то камень, неожиданно упала. Она подняла голову, отплевываясь от песка. На неё упала тёмная тень. Это была Фрост.

— Ли. почему ты не встала на мою сторону? Ты же должна понимать, что мы не должны сразу отправляться на такую опасную вылазку.

— Любая вылазка опасна. Как только ты покидаешь Стены, ты уже в опасности.

— Но в горах ещё опаснее, — настаивала девушка.

— Не думаю. Мы даже за Стены не выходили, а сражались с гигантами в Шиганшине. Неужели, ты думаешь, что есть безопасное место? Мы не от чего не застрахованы.

— Как ты можешь на всё плевать? Неужели, тебе безразлично, что многие погибнут?

— Идти в горы — решение Эрвина. Я не буду его оспаривать. Чтобы чего-то добиться, надо чем-то жертвовать. Нет мира без войны.

— И ты не боишься умереть?

— Нет.

— Почему?

— Намного страшнее жить и видеть, как умирают родные.

— Тогда желаю тебе поскорее встретить свою смерть, а я умирать не собираюсь!

Фрост убежала. Она вся дрожала от ярости и возмущения. Раньше для неё каждый новый день — это возможность для роста и развития. Её всегда ждали. Её всегда любили. Она никогда не была одинока. Она была терпелива к самой себе, ведь любовь и поддержка всегда были рядом. Разговаривая с друзьями и с семьёй, она всегда получала помощь и утешение. Она была больна, семья ей внушила надеждё, что болезнь можно преодолеть. Ей нечего было стыдиться, ведь родные и близкие всегда были рядом и понимали её. В болезни не было ничего страшного. Но сейчас Фрост дошла до переломного момента. Она не могла прятать это в себе вечно. Никто не подозревал о нём, потому что это легко было спрятать. Чем веселее вела себя Фрост, тем труднее было об этом догадаться. лора тоже до сегодняшнего утра ничего не подозревала. Словно за маской, она прятала это за улыбкой и всегда говорила: «Я в порядке». Казалось, она могла перевернуть горы, но за этой злостью скрывался страх. Страх приходит тихо и незаметно, съедая изнутри каждого, выгрызая всё хорошее, что у тебя есть. Она боялась умереть, потому что у неё всё было. Она боялась всего лишиться.

Ли на её заявление никак не прореагировала.

— У каждого свои страхи.

Такого рода угрозы девушка получала не впервой. В детстве, когда погибли её родители, и она осталась совсем одна, Лиана стала предметом насмешек и издевательств. Никто не мог её защитить. Вначале было больно, обидно и страшно, но как организм привыкает к постоянным болезням и с каждым разом всё более успешно борется с ними, так и у Грет выработался иммунитет на издевательства. Казалось, к ним не возможно привыкнуть, с ними не возможно смириться. Но брюнетка просто перестала их замечать. Она их не слышала. затыкала уши и бежала, куда глаза глядят. Ещё с того момента она полюбила бег.

Через несколько минут Ли стояла перед кабинетом Капрала. Её кулачок слегка дрогнул, когда она поднесла его к двери, но потом, вдохнув в лёгкие побольше воздуха, брюнетка несколько раз постучала. У неё появилась мысль сделать шаг назад, чтобы не наткнуться на Ривая, но, посчитав это проявлением слабости, она не двинулась с места.

Но ничего того, чего она ожидала, не случилось. Через несколько мгновений девушка услышала твердый, но тихий ответ: «Войдите». Ли вошла в кабинет, в котором никогда раньше не бывала. Комната может многое рассказать о человека. Проходя к нему, она врывалась в его душу, в его мир.

Кабинет был светлым и просторным. Почти всю стену напротив занимало огромное окно, которое украшала белая ажурная тюль. «Он любит свет и ненавидит тьму». Смежная с окном стена с была полностью отдана под длинный стеллаж с огромным количеством книг. Девушка заметила и «Дом, в котором…» Мариам Петросян, и «Похороните меня за плинтусом» Павла Санаева, и «Детей подземелья» Владимира Короленко. «Он очень много читает, находя в каждой книге себя». Слева от окна стоял огромный письменный стол, за которым восседал, закинув на него обе скрещенные ноги, Ривай. Он был откинут на спинку стула, а левая рука перемахнула через него и просто висела. Правой рукой парень держал бумаги и, нахмурив брови, изучал их.

Стол был завален огромным количеством бумаг и папок, но все они, как и вся комната, находились в идеальной чистоте и порядке. «Ненавидит грязь и беспорядок». Так же на столе стояла кружка с черным напитком. «Обожает чай». Клубы пара исходящие от него, завиваясь, поднимались к белому потолку, да там и растворялись в ничто.

Ривай поднял глаза на завороженную девушку и одним лишь взглядом показал на раскрытую дверь. Ли поспешно спохватилась и закрыла её за собой, продолжив рассматривать кабинет. Он ей рассказ о Ривае намного больше, чем он сам. Она пыталась заметить каждую мелочь, надеясь узнать о нём как можно больше.

— Вы меня звали? — спросила она.

— С каких пор ты стала обращаться ко мне на «вы»? — сделав глоток горячего чая, спросил парень. — В тебе проснулось уважение к старшим?

Ответом было только напряженное молчание. Она пришла не за тем, чтобы ссориться.

— Я позвал тебя для того, чтобы разобрать предстоящую вылазку, — девушка медленно кивнула, а он продолжил: — Будешь командовать новобранцами. Надеюсь, у тебя хватит мозгов не делать глупости.

«Ривай, я знаю, что Фарлана и Изабель больше не вернуть, так же, как и моих родителей, поэтому… Нет, не то! Ривай, я не хотела тебя задеть… Нет! Помнишь мы говорили о выборе? Теперь я всё знаю… Не так! Благодаря Эрвину теперь я знаю… При чём здесь Эрвин?!» — думала девушка, не зная, как лучше начать разговор, который уже был начат Риваем.