— Привет! Я знаю тебя. Ты Ли Грет, А я Констанция Бел. Давай дружить?

Казалось, её присутствие в отряде — ошибка. Таким беззащитным созданиям, как Констанция не место в армии, а особенно в Легионе, где кроме смерти ничего нового и впечатляющего не увидишь.

— Итак, ми­лые да­мы, — по­пытал­ся смяг­чить об­ста­нов­ку Джек Фул, — пред­ста­вить, по­жалуй­ста, и на­зови­те при­чину, по ко­торой ре­шились на та­кой от­ча­ян­ный и сме­лый пос­ту­пок.

— Кон­стан­ция Бел, — на­чала блон­динка. — Я всту­пила в Ле­ги­он, что­бы за­щищать людей: детей и взрослых, мужчин и женщин, добрых и не очень. Каждый имеет право на счастливую жизнь.

Она была для всех как мать. Каждого считала добрым и хорошим. Каждого пыталась спасти, оправдать и защитить. Она единственная из всех не ненавидела армейского командира, который через каждое слово унижал солдат. Она считала его очень хорошим человеком, раз он мог так правдиво говорить то, о чём совсем не думал только ради того, чтобы сделать их сильнее. «Как же больно понимать, что я её всегда отталкивала от себя, не понимала, что так улыбались только по-настоящему сильные люди. Может быть, её что-то тревожило, а я не смогла этого разглядеть. Какой же я была дурой!» — не без слёз думала Лиана.

— Ли, не на­до быть пус­той…

Они вошли в пещеру, зажигая факелы. Языки пламени усыпляли, сжигая все страдания и боль. Огонь страшен. И в этом его красота. Из всех Ли удивляла серо-белая краска на лице Лоры. Каждый, кто знал Констанцию, страдал, но Лора никогда не была к ней привязана. может, Бел нашла подход и этому замкнутому человеку? Всё-таки разведка меняет многих. После первой вылазки каждый начинает видеть мир немного иначе. Начинает ценить то, что раньше казалось ничем.

— Ли, с тобой все в порядке? — спросил Эрвин, найдя сестру, когда отряд обосновался в тоннеле.

— Да, все нормально. Пойду подышу свежим воздухом.

Ривай не подходил к ней. Он знал, что ей нужно было побыть одной. Она сама должна была разобраться в себе и в своих собственных мыслях. спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Он мог бы ей помочь, но Ли и так знала, что он всегда рядом.

Девушка вышла из пещеры и сразу повернула вправо. Она хотела посидеть в одиночестве, поразмыслить, чтоб никто не видел её жалких слёз, даже лошади. Она хотела бежать. Но куда убежишь? От себя не скроешься. Лиана просто стискивала до боли зубы и плакала. Ногти она окончательно сгрызла. Она бы и волосы себе вырвала, если бы не знала, что от этого легче не станет.

Девушка запрокинула мокрое лицо к небу. Сейчас, смотря на эти бескрайние просторы, понимаешь, до какой степени ты ничтожен. И даже как-то радостно становится, когда понимаешь, что ты — ничтожный человек, купаешься в этом небесном свете. Она злилась. Злилась на себя и ненавидела себя за то, что не стала ей хорошей подругой, что не смогла отдать ей то, что Констанция подарила ей просто так.

Лиана прислонилась спиной к холодному камню и поджала под себя ноги. Стало одиноко и тоскливо. И ещё этот холодный камень… Будто он забирал жизнь и никто другой. Обхватив голову руками, она рыдала. Слёзы душили горло. Невозможно было глотнуть свежего воздуха. В душе пустота.

Пустота…

Пустота…

Пустота…

Она опять душила, разрывала на мелкие кусочки, уничтожала. спасение от неё — только забвение.

— Не нужно быть пустой, говоришь? — прошептала брюнетка.

— Твоя ду­ша дол­жна быть на­пол­не­на чувс­тва­ми, пусть да­же они при­чиня­ют боль и му­ча­ют. Это для тво­его же счастья…

— Говоришь, это для моего же счастья? Так где оно, это счастье, где?! Оно мне не нужно!

— Нуж­но, прос­то ты са­ма это­го ещё не по­нима­ешь, — грус­тно улыб­ну­лась Кон­стан­ция. — Мой отец го­ворил, что чувс­тва де­ла­ют че­лове­ка силь­нее и кра­сивее. Чем мы бу­дем от­ли­чать­ся от Ги­ган­тов, ес­ли бу­дем без­душны­ми кук­ла­ми?

Слова Констанции, как нож врезались в сердце. А самое обидное, что это — всего лишь воспоминания. Образ белокурой девчушки, который всплыл перед брюнеткой — это всё, что осталось от Констанции! Всего лишь слова… и больше… ничего!

— Как — че­му ра­довать­ся?! — не по­вери­ла сво­им ушам Кон­стан­ция. — То­му, что мы всё ещё жи­вы, то­му, что мы все встре­тились, то­му, что мы сей­час си­дим все вмес­те, на­конец! — не сдер­жи­вая слёз и чувств, пе­реш­ла на крик де­вуш­ка.

Воспоминая, её образ, её голос, даже смешанный запах ромашек и мыла всплывали перед лицом Ли.

— На­до ра­довать­ся это­му дню, а не прев­ра­щать его в один из тра­ур­ных дней, ко­торых и так слиш­ком мно­го в ка­лен­да­ре все­го че­лове­чес­тва. Да­вай­те по­обе­ща­ем, что бу­дем бо­роть­ся за свою жизнь до кон­ца, что ни­ког­да не ум­рём, что обя­затель­но ско­ро вновь встре­тим­ся?

— Радоваться? Ха, чему? Но на счет того, что мы обязательно встретимся, ты была абсолютно права.

Лиана вытащила из кармана маленький резной ножик. Она даже не помнила, откуда он у неё. На крохотном лезвии девушка увидела своё отражение. Грязная, растрепанная, лицо опухло… Противно. Рука задрожала.