– Кузьма, говоришь, меня ждет. Ну, Кузьму я на себя возьму, а ты нам поесть приготовь.

В гостиную прошел хозяин дома. Крепко сбитая фигура, клешневатые, с вывертом ноги, косолапая походка. Он крепко пожал руку Кузьме Кафтанову и представился:

– Пошехонцев Сергей! Извини, что заставил лишнее время подождать, пробки на дорогах! Приглашаю пообедать со мной!

Евдокия молча накрыла на стол. Кузьма коротко изложил хозяину дома картину происшествия и сел за стол. Отказываться было не в его правилах, да и за столом легче вести разговор. Когда на стол была подана еда, Сергей многозначительно посмотрел на жену. Они, видимо, с полу взгляда понимали друг друга. Евдокия молча удалилась.

– Были ли у покойного друзья? – спросил Кузьма Кафтанов. Сергей отрицательно покачал головой.

– При его характере? Не было у него никого. Мать умерла несколько лет назад. Да, моя Дуська была поверенной в сердечных делах, вроде духовника. Он в нее был влюблен еще со студенческих лет. Все его знакомые – это мы с Евдокией и его жена-немка. По натуре он был нелюдим.

– А партнеры по бизнесу? Он ведь небедный человек был. Должны были ведь компаньоны быть! Может быть от них угроза исходила?

– Какой там бизнес? – махнул рукой Сергей Пошехонцев. – Бизнес предполагает производство, строительство, в крайнем случае посредничество, торговлю, а у Аркадия ничего этого не было. В коллективе он работать не мог, так что производство для него напрочь отпадало. Я просто не могу его представить в цеху, на стройке, на рынке. Он не был приспособлен в современной жизни.

– Однако, сумел заработать приличные деньги? – усмехнулся Кузьма Кафтанов. В словах гостя хозяин уловил одобрительные нотки и пренебрежительно улыбнулся.

– Случайно получилось, разовая операция!

– То есть? – Кузьма хотел объяснения.

– Вы помните, лет десять назад вовсю шел период первоначального накопления капитала, страна распродавалась по кускам, шла приватизация. В тот момент нужно было или оказаться в нужном месте, то есть быть большим начальникам, к примеру, директором, чтобы мимо твоего рта кусок не пролетел, либо пристроиться как шакал сбоку. Приватизация ведь как происходила? В два этапа, сначала – ваучерная, потом денежная. На первом этапе он и сделал себе деньги. Сначала на ваучеры выбросили пузатую мелочь, та, что была на слуху, – ГУМ, Красный Октябрь и прочую лабуду, а нефтянку и Газпром придержали напоследок. Мало того, что придержали, так еще когда выставили на аукцион, с улицы не стали никого пускать, мол, приватизация только для работников нефтяной и газовой отрасли, иди со своими ваучерами куда хочешь. Вот многие из-за незнания и вложили их в чековые фонды, а кто и просто продал. Аркадий тогда вечерами сидел у нас дома, и все твердил, что эта грандиозная афера, и что надо в ней поучаствовать. Я смеялся над ним. Дела у меня шли тогда неплохо, я зарегистрировал свою строительную фирму, и даже место компаньона ему предлагал. А он только нос воротил и смеялся. Куда я, мол, лезу, без связей, без производственной базы, без знакомых в налоговой и прочих инспекциях. В чем-то прав он оказался, банковский кредит зашкаливал двести процентов, замучили проверками, тут еще рэкет, в общем, пока копейку заработаешь, кровью и потом семь раз умоешься.

– А он что предлагал?

– Он хотел нанести один раз точечный удар, а потом всю жизнь загорать на Лазурном берегу. И представьте, что у него получилось. Аркадий заработал свои деньги на ваучерной приватизации. Когда Газпром дербанили, а это сорок процентов мировых запасов газа, он влез со своей толстой пачкой ваучеров в их закрытый аукцион. Ему досталось там, какая-то жалкая доля процента, но когда ее пересчитали в акции, Аркадий по волшебству в один момент стал маленьким мультимиллионером.

А Кузьма Кафтанов моментально превратился в болельщика разбогатевшего Аркадия.

– И мог сразу ехать за границу, покупать футбольные клубы, пасхальные яйца, виллы, яхты? – спросил он Пошехонцева Сергея.

– Это у нас с вами было бы все так просто, но не у Аркадия, – ответил хозяин дома, – вы просто не знали покойного.

Гость удивился и приготовился внимательно слушать. Он уяснил для себя, что если не поймет характер убиенного, никогда не сможет раскрыть это убийство, одним висяком будет больше.

– Так вот, Аркадий всегда считал, что за эту приватизацию придется когда-нибудь отвечать. И еще он говорил, что если есть одна приватизация, то обязательно будет и вторая, найдется кто-нибудь, кто захочет еще раз поделить один раз поделенное. Многие ведь опоздали на халявный поезд. Поэтому, как только у него появилась возможность продать свои акции, он их тут же потихоньку стал сбрасывать.

– А деньги переводить в западные банки?

Сергей Пошехонцев закачал головой.

– Не доверял он им. Куски резаной бумаги с напечатанными картинками, вот их валюта, – смеялся он.

– Тогда во что же вложил, в недвижимость?

– И недвижимость он считал ненадежной!

– А что же тогда, золото?

– Не золото. Бриллианты! В них, я думаю, он разместил, весь свой капитал.

– И много?

– Акций у него было миллионов на пятнадцать, минимум.

– Долларов?

– Да!

Кузьма Кафтанов присвистнул. Оказывается, не зря он столько времени убил у Пошехонцевых. Теперь ему становились понятны мотивы убийства Аркадия. За убийством стояли большие деньги. Обычная картина на сегодняшний день. Именно к этой мысли подводил его хозяин. Но получалась маленькая нестыковочка. Если убийца хотел ограбить Мозглю Аркадия, то почему он не вошел в квартиру, ведь он совершенно спокойно мог затащить Аркадия внутрь и затем провести доскональный обыск. Естественно в том случае, если драгоценности находились там. А он это не сделал. Неужели он знал, что их там нет? Зачем же в таком случае было убивать хозяина дома? Месть, ревность или иное что? Да, убийство становилось загадочным. А к чему, собственно говоря, хочет подвести его Пошехонцев Сергей? Они ведь с женой играют на разных инструментах, да притом еще и вразнобой.