Эльза презрительно на него посмотрела.

– Кто из них убийца, тебе, капитан, решать, а вот то, что оба были моими любовниками, от этого я не отказываюсь!

В квартире установилась такая тишина, что было слышно, как на кухне тикают настенные часы. Резо, схватившись за голову обеими руками, взорвался:

– Послущай, дорогая, у этого Пешкохонцева трое детей. Что ты в нем нашла, объясни? Я тебе так доверял! Он же обезьяну похож.

– Сам ты обезьяна небритая!

– Я?..Я баню ходил. – обиделся Резо.

Генерал Ван Ваныч посчитал, что наступил именно тот момент, когда ему в надо в белом смокинге, то бишь в кителе увешанном медалями и орденами, вступить под юпитеры. Со вполне понятным чувством профессионального превосходства он обратился к Эльзе:

– Позвольте, дорогая княгиня, я вслух озвучу свою версию, а дальше мы посмотрим, понравится она вам или нет. А убийца, что ж, он и есть убийца, его роль ясна и понятна, а высший пилотаж в нашем деле – выйти на заказчика. Правильно я говорю капитан?

– Так точно! – подтвердил Кузьма Кафтанов, рефлексивно дрыгнув ногой. Генерал, приняв за чистую монету мелкий подхалимаж капитана, преследующего свои матримониальные цели, удовлетворенно продолжал:

– Так вот я сейчас докажу прекрасная соседушка, что ты являешься заказчицей убийства собственного мужа. Я думаю, и остальным интересно будет это узнать, поскольку, все, так или иначе причастны к этому делу. Пожалуй, начнем с начала. Эта идея родилась в твоей головке давно, она не давала тебе ни есть, ни спать, только ты не знала, с какого боку к ней подступиться!

Эльза Куракина ехидно улыбнулась.

– Любопытно было бы услышать ее, златоуст ты мой ненаглядный, не на коленки ли мои глядя ты ее раскусил.

– Представь себе, что на коленки глядя, – Ван Ваныч не обращая внимания на иронию красотки, продолжал:

– А идея была самого простого свойства, ясна как божий день. Не могла ты ни есть, ни спать, так хотелось быть тебе богатой, знаменитой, высокородной.

Эльза Куракина начала злиться.

– У меня все это есть!

Ван Ваныч как будто и не слышал ее реплики.

– А поскольку у тебя ничего этого не было, но тебе очень хотелось, ты придумала маленькую аферу. Первого своего мужа ты уговорила все им заработанные деньги вложить в Германии, в старое поместье, в полуразрушенный замок. Но в этой стране налоги на имущество непомерно высокие, чтобы жить на широкую ногу нужно иметь толстую мошну. И у него, твоего первого муженька при твоих аппетитах, быстро иссяк последний запас. Такой он тебе был не нужен. Ты предложила ему развестись, а чтобы он не потребовал половину имущества, помогла ему кануть в лету. Так?

Эльза Куракина презрительно смотрела на генерала. – Рассказывай дальше, до чего ты там еще додумался, интересно даже становится узнать, чем интерпол занимается? Это ж надо так уметь, глядя на мои коленки, русскую мафию разглядеть.

Ван Ваныч неспешно продолжал:

– Не торопись! И до мафии дойдем в свое время. Так вот, первую часть задуманного плана ты осуществила, зацепилась за Германию. Но хотела ты большего; Лазурного берега, Ниццы, Мальдивских островов, пятизвездочных Палас-отелей. А поскольку работать ты не любила и не хотела, то изобрела собственный рецепт ощипывания жирных гусей – «новых русских». До этого ведь еще догадаться надо было!

– До чего? – Эльза Куракина презрительно кривила губы. Ван Ваныч посмотрел себе на грудь, выискивая место под новую медаль. После его заявления она точно должна была появиться.

– До чего додумалась? А вот до чего…Феклу Курякину из Рязанской губернии, переименовать в Эльзу Куракину! Ай, браво! Ай, молодец! Сразу двух зайцев убила. Стала урожденной русской княжной, и немкой заодно. Теперь у тебя были не только коленки, но и титул, и вид на жительство. Не хватало, как всегда только одного – денег. И тут ваше сиятельство потянуло на подвиги.

Эльза Куракина гневно сузила глаза и неохотно выдавила:

– Ничего в этом криминального нет. Я перешла в католичество и сменила имя.

– Ха, ха! Хотя до этого была агностиком! Ну, да Бог с тобой. Сменила, так сменила, не в этом же криминал?

– А в чем он? – с вызовом спросила Эльза. С нее спал первоначальный кураж, а осталась только отчаяние загнанного в угол зверя. Кузьма Кафтанов еще подумал, как бы эта красотка не вцепилась длинными ногтями в холеное лицо генерала. Вот будет тогда казус. А у генерала был бенефис. Глянув на свое отражение в зеркале, он продолжал: