– Люк пилотской кабины закрыт и загерметизирован, - согласно инструкции, орбитальный инспектор сопровождал голосом каждое своё действие.
– Минимальный срок нахождения в переходной камере выдержан.

– Камере, - вполголоса фыркнула Тамика.
– У моего Форда в колёсах места больше, чем в этой камере!

– Понижаю давление, - продолжил Шепард.
– Готовность к открытию внешнего люка в инспекционный модуль.

Наземной службе оставалось только представлять, как именно всё происходит. Служебные фильмы с фрагментами настоящих космических съёмок и тренировки персонала на полноразмерных макетах операторы и остальной персонал, конечно, неоднократно видели - но всего, что происходило в этот момент на высоте двухсот пятидесяти миль над Землёй, те не передавали.

Ослепительный свет безжалостного космического солнца, острые чёткие тени, без единого намёка о размытии земной атмосферы, исполинский глобус земного шара в белых клочьях облаков и разноцветная земная поверхность...

Внеземная красота, на любование которой у орбитального инспектора не было ни времени, ни желания. Его куда больше занимал набор ключей для условий невесомости и неподатливые крепления винтовочной турели.

Космические патроны с пластифицированным диаминотринитробензином заказали ещё чуть ли не в докосмическую эпоху, в далёком 1959, но из-за бесконечных правок бюджета ВВС ради более ценных элементов космической военной машины так и не дождались. Пришлось обходиться временным решением. То, привычным уже образом, стало постоянным и обросло бесчисленным количеством подпорок ради хоть какой-то работоспособности.

В креплениях герметичного стрелкового контейнера турели находилась обычная армейская М-16, с минимумом смазки и одним снаряжённым магазином. Ещё два ждали своего часа в устройстве автоматической подачи, капризном и ненадёжном творении германских оружейников. Боеспособность Шепарда напрямую зависела от того, как быстро он сможет их демонтировать и распихать в герметичные теплоизолированные карманы скафандра. В космическом вакууме патроны жили крайне недолго, что на солнце, что в тени.

Судя по комментариям флайт-коммандера, справлялся он неплохо. А вот телеметрия его машины показывала другие, куда менее приятные сведения. Остатки рабочего тела стремительно покидали разбитые осколками советских ракет баки маневровых двигателей. К счастью, они сравнительно медленно текли внутрь корпуса через трещины, и машину Шепарда не закручивали. Но даже о маневрировании возле русской платформы говорить больше не приходилось. Солнечные батареи в створках люка оружейного контейнера ещё могли обеспечить работу дальней связи, но в обрез, только пока их освещало солнце. Пребывание Шепарда на орбите грозило стать крайне дискомфортным уже в самое ближайшее время.

Полковник Толберри, впрочем, искренне подумывал, что не отказался бы поменяться местами с подчинённым. Его поиски начальства закончились успешно - и успех этот ни капли не радовал.

– Под общим наркозом, сэр, - подтвердила Лиза Хасегава.
– У гражданского стоматолога. Телефон забыт в личном автомобиле. Не поставлен на зарядку, сел.

Полковник вскочил, яростно открыл рот, гневно вдохнул... и устало выдохнул.

– Я с ума сойду на этой работе, - он рухнул обратно в кресло.
– После этой смены возьму отгул и напьюсь. Капрал Дэвис, составите мне компанию?

– Только если это будет в достаточной степени дурная компания, - улыбнулась Тамика.
– Сэр.

– Ты даже не представляешь, насколько дурная, - зловеще пообещал ей полковник, схватил тангенту космической связи и невозмутимо продолжил рабочим тоном.
– Флайт-коммандер Шепард, доложите обстановку.

– Станция признаков жизни не подаёт, - отрапортовал Шепард.
– Демонтаж винтовки закончен, боеприпасы загерметизированы. Ручное маневровое устройство исправно, давление в баках в норме. Прошу разрешения покинуть борт.

– Прыжок разрешаю, - подтвердил Толберри.

– Удаление один фут, - начал отсчёт Шепард.
– Удаление два фута. Удаление три фута. Что за... Ракетная атака! Бандит-два осуществляет ракетную атаку с минимального удаления! Я...

Сигнал космоплана инспектора Шепарда погас. Вместо телеметрии в окошках незамедлительно выскочили сплошные нули. По залу центра управления разнёсся странный звук - будто десятки людей разом проглотили безмолвный крик.

– Флайт-коммандер Шепард, ответьте!
– начала безнадёжную мантру лётного контроля Лиза Хасегава.
– Флайт-коммандер Шепард, как слышите, приём?

Полковник вслепую нашарил трубку прямой связи.

– Только что русские уничтожили орбитальный инспектор Шепарда, - прямым текстом сказал он.
– Четвёрке Оленей - боекомплект два-красный, повторяю, два-красный! Взлёт немедленный, сразу по окончанию погрузки!

Вероника дель Ольмо недоверчиво покосилась на полковника. За четверть века своей жизни она впервые увидела, как вот так запросто авторизуют вскрытие и погрузку на борт содержимого опломбированных ядерных арсеналов экваториального пускового комплекса.

– Капрал Хасегава, - лишённым эмоций голосом приказал Толберри.
– Не засоряйте эфир. Капрал дель Ольмо, у вас пятнадцать минут на установление контроля и слежения за новым орбитальным звеном. Капрал Дэвис, на вас курсовой пакет для перехвата станции и вероятных советских ответных действий.

Центр управления наполнился деловитым шумом. Полковник закрыл глаза и шумно выдохнул. В этот момент ему малодушно хотелось, чтобы бригадный генерал Никсон волшебным образом немедленно вернулся - и отправил полковника куда подальше часов на восемь. А лучше - на двенадцать.