Эх, будь, что будет, увеличу наши шансы еще на двадцать процентов. Из общей кучи оставленных без пригляда четырех шахматных столиков, я выхватил один, и направился к двери. Хват-Барыга и Конь не видели меня. Для виду сердясь, они честерили Брехунца за поздний приезд. Никем незамеченным, со столиком под мышкой, я выскользнул из цеха.

И только тут я увидел, что попался в мышеловку. Мимо Брехунца никак я не мог проскочить. Мне надо было пересечь пространство прямо перед автомобилем, пересечь – значит попасться ему прямо в лапы, и назад хода тоже не было, там уже слышался голос рабочих открывающих кузов. Один из них, помня, что нас с Данилой было двое, увидел меня, узнал и, думая, что я еще ношусь с обменом, сказал:

– Теперь, не до тебя мальчик, приходи в понедельник.

А мне срочно надо было куда-нибудь спрятаться. Моим спасительным убежищем становилась курилка. Ноги сами так и несли в нее. Я решил здесь пересидеть, спрятавшись за водруженный на бочку, импровизированный стол для игры в домино.

А Брехунец уже подравнял машину и заглушил двигатель. Я выглянул из курилки и обомлел. Левый глаз у него смотрелся переспелой сливой. Знатно видно приложился Данила каблуком. То-то Хват всю дорогу намекал на долгожданную встречу. Если Брехунец ненароком захочет закурить, соблюдая противопожарные правила, подумал я, мне отступать будет некуда. И в цех назад нельзя. Там могут возникнуть свои неприятности. Вдруг жулики Хват с Конем обнаружат, что один столик пропал? Сразу ведь оба подумают о том, что он может быть с бриллиантами.

Во попал, никого выбора. Я затосковал. Как быть?

С одной стороны, конечно, если меня увидит Брехунец, ничего страшного не случится, не я поставил ему синяк, драться не полезет, ну и что, что он видел меня на стене. А с другой стороны, он знает, что мы с Данилой неразлучные друзья, может надавать мне по шеям и попросить передать алаверды моему приятелю. Или еще хуже – дурак может разораться, и спросить, что я тут делаю, поднимет шухер, выскочат Хват и Конь, увидят меня со столиком, заподозрят неладное. Вдруг начнут пересчитывать кучку в углу, а там одного не хватает. Хороша перспектива. Я уже пожалел, что решил увеличить наши шансы. Жадность, говорят, до добра никого не доводила, и я не был исключением из правила.

В критических ситуациях всегда находятся спасительные решения. Я потрогал руками стол, на котором рабочие забивали козла. Он не был прикручен к бочке. Вот и выход. Я решил спрятаться в бочку вместе со столиком и дождаться того момента, когда все разойдутся по домам и только потом потихоньку выбраться из этого укрытия. Снявши дверь-стол, я сунул в бочку шахматный столик. Не той стороной я его сунул. Надо было шахматной доской вниз, а ножкой кверху, тогда и мне место осталось бы. А так столик занял почти все пространство. Я попробовал его вытащить. Не тут-то было. Его заклинило. Вниз он еще пошел, а вот назад ни в какую. Я еще раз выглянул из своего укрытия. Брехунец все еще сидел в кабине автомобиля, мимо не проскочишь. Тогда из соседнего открытого металлического ящика я набрал охапку промасленной ветоши, замаскировав ею столик, снова накрыл бочку бракованной дверью, и выглянул.

Брехунец в отличие от Хвата оказался дисциплинированным. С сигаретой во рту он вылез из кабины и спросил одного из рабочих:

– Где курилка?

– Там, – видно ему указали на мое укрытие.

В запасе у меня оставалось немного времени. Надо было куда-то прятаться. Спрятаться в бочку со столиком я не мог, в ящик с тряпьем тоже. А Брехунец приближался.

Когда, свернув за угол, в курилке он увидел меня, то в первый миг оторопел и застыл от неожиданности. Потом на его лице появилась нехорошая ухмылка, шаг стал вкрадчивым, кошачьим, а сигарета картинно съехала в уголок губ. Передо мною стоял киношный вариант зловещего бандита. Целый глаз источал желтую ненависть и ничего хорошего не предвещал. Значит он и меня видел на заборе у Хвата.

– Цыпа… цыпа… – позвал Брехунец и смачно плюнул на землю, – где твой дружок? Где Данила? Вижу ходишь на двоих, счас подергаю я их.

Угроза Брехунца была нешуточная. Отступая, я попятился в дальний угол курилки и присел со страха. А он вместо того, чтобы медленно приближаться, вдруг совершил непростительную ошибку. Мое безвыходное положение привело его в состояние эйфории, он даже издал победный клич, и как тигр кинулся на меня. Поторопился он. Пока сидел, я приготовил ему асимметричный ответ.

Песок зажатый у меня в ладони полетел в ясные очи нападающего. Он не ожидал такого коварства с моей стороны и по инерции все еще тянул руку. За нее, я и дернул. Брехунец лбом врезался в стену курилки и взвыл.

– Вот тебе и цыпа, петух ощипанный, не угомонишься, хвост совсем повыдергаю, – пригрозил я своему обидчику.

Из телефильмов мне было известно, что в аналогичных случаях противник вырубается минут на двадцать, пока не прочистит глаза. Но я не учел, что у Брехунца под одним глазом был фингал, глаз заплыл и видимо песок в него не попал. Началась погоня.

Я вихрем несся к проходной. Еще издали мне были видны открытые ворота. Фора перед Брехунцом у меня должна была быть приличная. Но когда метров через тридцать я скосил назад глаза, то увидел, как он меня нагоняет. Брехунец прихрамывал на одну ногу и свирепо таращил глаза.

– Стой! Стой, кому говорю!

Его угроза только придала мне скорости. Я понесся, как катер на подводных крыльях. На проходной одна створка ворот не была закрыта. Выскользнув в нее, я повернул налево, и побежал вдоль забора. Попадаться в руки разъяренному водителю Камаза мне совершенно не хотелось. А он не отставал, но и не приближался, решил видно взять меня измором.