Нет, платья просто потрясающие! Цинна знает свое дело и я действительно бесконечно счастлива, что именно он является главным стилистом. Но модель из меня, прямо скажем, не ахти. Его команда подготовки в лице Флавия, Вении и Октавии уже битый час крутят меня во все стороны, довольно обидно отзываясь о моей грации. Пфф!

Сесиль давно сдуло попутным ветром в неизвестном мне направлении. Надеюсь она забыла про свое предложение обучить меня азам позирования.

Перевожу взгляд на излишне перекрашенного мужчину с замысловатыми кудряшками на голове.

Флавий смешно пыхтит и, клянусь, поругивается себе под нос, пытаясь заставить меня стоять спокойно и дать ему возможность снять мерки.

– Да замри же, умоляю! – получаю очередную порцию возмущения с трех сторон разом.

– У меня уже ноги отваливаются! Пощадите, вы второй час надо мной издеваетесь. – Жалобно скулю, бросая обиженный взгляд на Пита и Цинну, расположившихся за столом в углу комнаты.

Вот уж кому замечательно! Сидят себе рисунки рисуют, да чай с плюшками уплетают! Только и слышно, как они щебечут что-то на своем, не замечая, что у человека тут, может быть, жизнь рушится. Цинна уже час общается с Питом, объясняя ему какие эскизы потребуются для статьи, а что нужно непосредственно для пошива платьев и других моделей. Пит кивает, размашистым движением кисти рисуя что-то в своем блокноте. Он так сосредоточен, что я могу следить за ним, не боясь быть пойманной.

Закатываю глаза, пытаясь взять себя в руки. Терпи, Китнисс. С легким свистом начинаю делать глубокие вдохи и выдохи.

– Смена! Вения, где фуксия из зимних флэшей? – стону в голос, услышав комбинацию страшных слов. Ничего хорошего не жду. Сейчас они притащат очередное платье и начнут подгонять под мою фигуру. Утыкают иголками как куклу Вуду! Громко фыркаю, пусть знают мое отношению к этому занятию.

Как дрессированная собачка отхожу за ширму и замираю, расставив руки в стороны, всем своим видом показывая, что меня можно раздевать. Именно раздевать, потому что сама я это сооружение никогда в жизни не сниму.

По кабинету разносится трель телефонного звонка. Привстаю на цыпочки, высовывая нос из-за ширмы. Надеюсь это Хеймитч срочно вызывает к себе. Но нет, вижу как Пит шарит по карманам, выуживая свой телефон.

– Прошу прощения, – извиняется мужчина, поднимаясь и отходя к окну, чтобы спокойно ответить на звонок.

– Привет. Да. Погоди, ты говорила про следующие выходные. – Замираю, прислушиваясь к разговору. Да, так делать некрасиво и неприлично, но он явно разговаривает с девушкой. Возможно даже с той самой блондинкой. Хотя почему я решила, что она у него одна?

Морщу нос, впиваясь пальцами в подол своего платья с такой силой, что Вения громко ахает и спешит освободить цветной лоскуток из плена моих рук.

Пытаюсь вывернуться из-за ширмы и добавить к звуку еще и видео ряд, но цепкие руки стилистов не дают мне сдвинуться с места. Излишне громко выдыхаю, скрестив руки на груди. Я на такое не подписывалась!

Возвращаюсь мыслями к Питу, который активно что-то обсуждает. Боже какой у него сексуальный голос… Зажмуриваюсь, наслаждаясь этим потрясающим тембром, попутно позволяя Флавию наконец-то стянуть с меня платье.

Так, стоп! Про что это он? Распахиваю глаза, превращаясь в сам «слух».

– Это он там шумит? Тише, дружок! Соскучился по папочке? – мягкий смех Пита, громкий звук моей падающей челюсти.

У Пита есть ребенок?? Может он еще и женат? Дура ты, Китнисс.

Если подумать, то я совершенно ничего о нем не знаю. Такой мужчина вряд ли долго будет свободен. На что ты, собственно, рассчитывала? Опять этот мерзкий внутренний голос.

– Ай! – начинаю шипеть, получив укол иголкой в районе своей пятой точки. Бросаю яростный взгляд на Флавия, который лишь разводит руками, мол «извини, сама виновата, меньше надо крутить задом».

Черт, я совершенно прослушала большую часть разговора! О чем он сейчас?

– Да, все в силе. Заеду в субботу и заберу на выходные. Поцелуй его за меня, – добавляет он чуть тише, но мои натренированные за 10 минут разговора уши, ловят и эти его слова.

Я расстроена? Да.

Из-за того, что у него есть ребенок? Нет, определенно не поэтому.

Наверное, у него такие же золотистые волосики, голубые глазки и невероятные ямочки на щечках. Чувствую, как на лице расползается улыбка от появившегося перед глазами образа малыша. Думаю Пит хороший отец. В школе он постоянно носился с какой-нибудь живностью, за что неплохо получал от матери. То найдет сойку с поврежденным крылом и начнет выхаживать, то утащит хлеб из пекарни и накормит свору дворовых собак.

И откуда я столько всего о нем знаю? Эти воспоминания становятся для меня откровением в какой-то степени. Я никогда не задумывалась о том, что он всегда был где-то рядом, что я всегда его видела. Видела, но не замечала. А теперь уже поздно.

Мать ребенка. Вот тот фактор, что меня задел. Та, с которой он так миловался несколько минут. Я, конечно, половину разговора прослушала, но могу догадаться в каком формате шла беседа.

– Готово! Да вознагради нас всевышний! Мы закончили! – команда стилистов начала дружно обниматься, целовать друг друга в щеки и бросать на меня укоризненные взгляды. Естественно, я сделала вид, что ничего не заметила. С большим трудом удержалась от того, чтобы показать им всем язык.