Вот, в таком престижном месте стоял дом у Данилы, на живописнейшем берегу озера, прямо у самой воды, где один особняк затмевал архитектурными излишествами другой. Сейчас мой дружок предлагал разобраться с соседом Васькой, который подсадил ему вчера фингал под глазом. Васька как-то и на мне один раз оттоптался. А так как сейчас дома он был один, то я согласился принять участие в воспитательном процессе. Вдвоем с Данилой мы как-нибудь справимся с этим наглецом.

– Пошли! – наконец, пересилил я страх перед нахрапистым соседом.

Данила завернул к сараю и прихватил зачем-то топор.

– А его зачем? – с удивлением спросил я. У меня зародилась нехорошая догадка, что он прихватил его на тот случай, если Васька дуром попрет на нас и придется отступать. Отбиться чем будет. Но ответ Данилы огорошил меня.

– Мы его подлеца сначала свяжем, а потом я ему глупую башку оттяпаю и быстро пришью обратно. Вот, иголку с ниткой приготовил. С пришитой головой он не будет больше мне хамить. Урок пойдет ему впрок.

Я смотрел на Данилу как на ненормального. Белены объелся? Как это голову обратно пришить? Он что, хирург наивысшей квалификации? Слышал я, по телевизору показывали, что ноги пришивают, руки, но чтобы голову? Да, было дело, мой дружок как-то подрабатывал в больнице, помогал своей бабке, которая там уборщицей работала. Насмотрелся, конечно, всякого.

Мой приятель успокоил меня.

– Ты Максимыча знаешь?

Кто ж его не знает, Максимыча. Он наша местная достопримечательность. Хирург высочайшей квалификации. К нему оперироваться из Москвы приезжают.

– Ну, так вот, – уверенно заявил мой дружок. – Я у него дома как раз был, когда к нему сосед свою Шельму с оторванной лапой привел. На одном лоскутке кожи лапа болталась… Можешь себе представить, Максимыч у себя на кухонном столе, обычной иголкой с ниткой лапу ей пришил, и теперь сосед снова с Шельмой на охоту ходит. Я ему в тот день ассистировал, – гордо заявил мой приятель. – За задние ноги Шельму держал. А Петро, хозяин Шельмы, вида крови испугался, ушел курить. Ничего сложного нет, пришить ногу обратно. Я так думаю, что нога, что голова, никакой разницы нет. Оттяпаю, и потом пришью. Зато потом Васька у нас, как шелковый будет.

Данила увидел, что я с осуждением на него смотрю и постарался хоть как-то меня задобрить.

– Ты не волнуйся, я сам все сделаю. Ты только за ноги его подержи.

Попробовал все же я его отговорить от этой безумной затеи. Да куда там. Шлея под хвост попала, несло с горы моего дружка. Ничего он и слышать не хотел.

У Данилы был свой ключ от соседской калитки и поэтому мы совершенно спокойно зашли во двор к Капель. Мой приятель чувствовал себя здесь как дома. Да, практически во время отсутствия хозяйки он и был здесь полноправным хозяином. Капель наняла Данилину бабку и его самого приглядывать за домом, в то время когда сама уезжала в Москву или на гастроли. Бабка наводила лоск в трехэтажных хоромах, стирая пыль, а Данила, во дворе присматривал за страусом Васькой и поросенком Борькой. Во внутренние покои моего дружка не допускали.

– У этих нуворишей-совков свои причуды. Они готовы друг перед другом выпендриться, – как говаривал мой дружок, – показать свою элитарность.

Элитарность Капель заключалась в том, что она предлагала своим московским гостям покататься на страусе. Своя конюшня – это вчерашний день. Сегодня Майбахом, рысаком или Мазаратти никого не удивишь. Никто и не вспомнит, на чем ты приехал. А вот в Москве гости обязательно расскажут, что у Капель катались на живом, прирученном страусе. И экзотика, и немного экстрима – Васька стервец клюнуть мог, лягнуть.

В обязанности Данилы входило кормить и поить этого урода с длинными ногами. Еще с первого дня между ними возникла взаимная неприязнь. Гостей Васька с удовольствием катал, а вот Данилу ни в какую не хотел. Меня он тоже через раз признавал. Так что удовольствие от прогулки на страусе было ниже среднего. Не знаешь, то ли клюнет, то ли сбросит, а то может еще и поддеть ногой. А это удар, пожалуй, сравнимый с ударом конским копытом. Понять Данилу можно. В отсутствие хозяйки он решил проучить наглеца, поставившего ему фингал под глазом.

Хотя, если честно сознаться, сам он виноват. Гости Капель обычно фотографировались на страусе, а не катались на нем, а вот мой дружок готов был заездить птицу до упаду. Кому такое понравиться? Вряд ли страус природой был предназначен для верховой езды. Не конь он четвероногий.

У страуса была своя выгороженная территория, в той стороне, где стоял небольшой домик на отшибе, по первоначальному плану предназначавшийся для обслуги-охраны. Но поскольку рядом с особняком Капель жили Данила с бабкой, вопрос об охране и обслуге отпал сам собой. Соседские услуги оказались и дешевле и сердитей.

Данилу его недруги дразнили лакеем. В спину можно было услышать, «о. о, вот Кащей-лакей пошел». И сколько Данила ни утверждал, что он мажордом, это непонятное иностранное словечко за ним не прижилось. Всем своим завистникам он хотел чем-нибудь сногсшибательным утереть нос. Придумал пока одно, проехаться верхом на Ваське через весь город. Вот и гонял птицу каждый день до упаду, тренировал, готовил к своему триумфальному выезду, пока сногсшибательный удар не получил.

Васька видно забыл вчерашнее недоразумение и доверчиво подошел к нам. А мой дружок кипел злостью и косил заплывшим глазом на ничего не подозревающую птицу. Из веревки Данила сделал петлю и расстелил ее на земле. Как только страус ступил в этот круг, мой дружок дернув за веревку и крепко затянул узел.