Квартира пропахла духом давно почившей капусты.

В дальней спальне кричала, замолкала, вновь вскрикивала Касси. Бредли виноватым голосом сказал Ричардсу, что с этим придется мириться. Рак обоих легких, и метастазы уже начали распространяться в горло и живот. Девочке только исполнилось пять лет.

Стейси куда-то ушел.

Пока Бредли и Ричардс разговаривали, комнату начал заполнять сводящий с ума аромат тушащегося мяса, овощей, томатного соуса. Запах капусты отступал в дальние углы, и только тут Ричардс понял, что голоден как волк.

— Я могу сдать тебя, парень. Могу убить и забрать все твои деньги. А сдать тело. И получить еще тысячу баксов.

— Не думаю, что ты так поступишь, — ответил Ричардс. — Уверен, что не сделаешь этого.

— А вот почему ты это делаешь? — со злостью спросил Бредли. — Почему подыгрываешь им? От жадности?

— Мою маленькую дочь зовут Кэти. Ей только восемнадцать месяцев. У нее пневмония. Она тоже все время плачет.

Бредли молчал.

— Она может поправиться. Не то… что Касси. Пневмония — та же простуда. Но нужны лекарства и врач. Все стоит денег. Другого способа заработать их я не нашел.

— Все равно ты им подыгрываешь, — пробурчал Бредли, но уже без злости. — Благодаря тебе в половине седьмого они хватают за глотку полмира. В этом мире твоей девочке повезет не больше Касси.

— Я в это не верю.

— Тогда ты глупее меня. Однажды я отвез в больницу одного богатенького. Ему проткнули легкое. Так полиция преследовала меня три дня. Но ты еще глупее меня. — Он достал сигарету, закурил. — Может, ты и продержишься месяц. Миллиард долларов. Тебе придется заказывать целый гребаный поезд, чтобы перевезти их.

— Ради Господа, не ругайся, — подала голос старуха с другого конца комнаты, где она резала морковку.

Бредли и ухом не повел.

— Тогда тебя, твою жену и маленькую девочку ждет легкая жизнь. Два дня уже позади.

— Месяца не получится, — покачал головой Ричардс. — Игра нечестная. Ты видел два цилиндра, которые я дал Стейси перед тем, как он и твоя мать пошли за продуктами? Я должен отсылать их по почте каждый день до полуночи. — Он рассказал Бредли о видеосъемке, поделился своими подозрениями относительно того, что именно почта помогла Охотникам выследить его в Бостоне.

— Тут их можно провести.

— Как?

— Не важно. Потом. Как ты собираешься выбраться из Бостона? У тебя земля горит под ногами. Ты здорово их достал, взорвав ИМКА. Отправил на тот свет не одну свинью. Вечером тебя показывали по фри-ви. С наволочкой на голове. Ловко. Ма! — раздраженно крикнул он. — Когда ты закончишь со стряпней? Мы же умираем с голоду!

— Пусть дойдет. — Она закрыла крышкой булькающее ароматное варево и, шаркая ногами, ушла в спальню, посидеть с девочкой.

— Даже не знаю, — пожал плечами Ричардс. — Наверное, постараюсь добыть машину. Поддельные документы у меня есть, но воспользоваться ими я не рискну. Что-нибудь придумаю… надену черные очки… и выберусь из города. Отправлюсь в Вермонт, там попытаюсь перейти канадскую границу.

Бредли хмыкнул, поднялся, чтобы принести тарелки.

— Они уже перекрыли все дороги из Фасолевого Города.[72] Мужчина в черных очках только привлечет к себе повышенное внимание. Они сделают из тебя отбивную, прежде чем ты проедешь шесть миль.

— Тогда я не знаю, что мне делать. Если останусь здесь, они расправятся и с тобой как с соучастником.

Бредли расставил тарелки.

— Допустим, машину мы раздобудем. У тебя есть капуста. У меня — фамилия, не вызывающая подозрений. Один тип на Молочной улице продаст мне «уинт» за три сотни. Я попрошу одного из моих друзей отогнать машину в Манчестер. В Манчестере все тихо, поскольку они уверены, что обложили тебя в Бостоне. Ты будешь есть, ма?

— Да, во имя Господа. — Она приковыляла из спальни. — Твоя сестра заснула.

— Хорошо. — Бредли наполнил три тарелки, огляделся. — Где Стейси?

— Сказал, что пойдет в аптеку. — Ма тут же принялась за еду. — Сказал, что хочет купить лекарство.

— Если его загребут, я ему рога поотшибаю. — Бредли тяжело опустился на стул.

— Воровать ему не надо, — вставил Ричардс. — Деньги у него есть.

— А может, мы не нуждаемся в твоей благотворительности?

Ричардс рассмеялся, посолил мясо.

— Если б не он, меня бы, наверное, уже зарезали. Полагаю, он свои деньги заработал.

Бредли навис над тарелкой. Ели молча. Ричардс и Бредли дважды брали добавку, старуха — трижды. Когда они закурили, в замке заскрежетал ключ, и все замерли, пока не увидели входящего Стейси, испуганного, виноватого и возбужденного. В руке он держал бумажный пакет.

— Первоклассное снадобье, — заявил он, протягивая лекарство матери. — Старик Карри спросил, есть ли у меня два доллара и семьдесят пять центов за первоклассное снадобье, и я предложил ему насрать в башмак и сожрать свое дерьмо.