Один из копов, с блокнотом в руке, нетерпеливо махнул ей, предлагая подъехать ближе. Когда пневмокар не тронулся с места, он вопросительно посмотрел на своего напарника. Третий коп, который сидел в кабине патрульной машины, стоявшей на левой обочине, скинул ноги с приборного щитка, схватил микрофон, его губы быстро-быстро задвигались.

Началось, подумал Ричардс. Господи, началось.

…Минус 042, отсчет идет…

Яркое солнце (постоянный дождь Хардинга остался в сотнях световых лет). Копы, отбрасывающие черные, четко очерченные тени. Расстегнутые кобуры с торчащими из них рукоятками пистолетов.

Миссис Уильямс распахнула дверь, высунулась.

— Пожалуйста, не стреляйте. — Ричардс впервые обратил внимание, какое у нее хорошее, чистое произношение. Говорила она спокойно, словно сидела на диване в гостиной. Волнение выдавали лишь побледневшие костяшки пальцев да бьющаяся птичкой вена на шее. Когда открылась дверца, на него пахнуло сосновой хвоей и травой.

— Выходите из машины, руки за голову, — скомандовал коп с блокнотом. Как робот. «Дженерал атомикс» модель 6925-А9, подумал Ричардс. Деревенский коп. С комплектом иридиевых батареек. Поставляется только в варианте белого человека. — Вы и ваш пассажир, мэм. Мы его видим.

— Меня зовут Амелия Уильямс, — очень отчетливо произнесла она. — Я не могу выполнить ваше указание. Бенджамин Ричардс взял меня в заложницы. Если вы нас не пропустите, он обещает меня убить.

Двое копов переглянулись, без слов приняли решение. Ричардс, с напряженными до предела нервами, уловил его то ли шестым, то ли седьмым чувством.

— Поехали! — рявкнул он.

Она в изумлении уставилась на него:

— Но они не…

Блокнот полетел на землю. Копы практически одновременно припали на одно колено, выхватили пистолеты. Правая рука сжимала рукоятку, левая — запястье правой.

Страницы блокнота трепал ветер.

Ричардс наступил сломанной ногой на правую туфлю Амелии Уильямс, закусил нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Пневмокар прыгнул вперед.

В следующий момент что-то дважды пробило корпус, отчего пневмокар завибрировал. И тут лобовое стекло разлетелось вдребезги, осыпав их осколками. Она вскинула руки, чтобы прикрыть лицо, и Ричардс, наклонившись и придавив ее к спинке сиденья, схватился за руль.

Они проскочили в зазор между двумя патрульными машинами, чуть зацепив одну правым бортом. Краем глаза он заметил, что копы выскочили из-за патрульных машин и готовятся к новому залпу, и сосредоточился на дороге.

Они уже забрались на холм, когда еще одна пуля продырявила багажник. Пневмокар пошел юзом, и Ричардс с невероятным трудом удержал машину на дороге. Только тут до него дошло, что Уильямс кричит.

— Рули! — гаркнул он на нее. — Рули, черт тебя подери! Рули! Рули!

Ее руки автоматически упали на руль, ухватились за него. Он разжал пальцы, взмахом руки сшиб с нее очки. Повисев с секунду на одном ухе, они упали на сиденье.

— Рули!

— Они стреляли в нас! — Она сорвалась на крик. — Они стреляли в нас! Они стреляли…

— Рули!

За спиной завыли сирены.

Неловкое движение — и на спуске их вынесло на обочину, развернуло. Веером полетел гравий. Она дала по тормозам.

— Я сказала им, что со мной произошло, а они попытались нас убить. — В ее голосе слышалось изумление. — Они попытались нас убить.

Но он уже выскочил из кабины, запрыгал к вершине холма, которую они только что миновали, с револьвером наготове. Потерял равновесие, тяжело рухнул на колени.

Когда первая патрульная машина перевалила через холм, он уже приготовился к встрече, держа револьвер на уровне плеча. На вершину она взлетела на скорости восемьдесят миль в час: за рулем сидел ослепленный жаждой славы ковбой сельских дорог. Возможно, они увидели его, возможно, пытались затормозить. Пуленепробиваемых шин еще не придумали. Ближайшее к Ричардсу колесо взорвалось, словно начиненное динамитом. Патрульная машина взлетела, как толстозадая птица, сиганула через обочину и врезалась в большой вяз. Дверца со стороны водителя отскочила в сторону. Сам водитель пробил головой лобовое стекло и торпедой пролетел тридцать ярдов, прежде чем шмякнулся в кусты.

Вторая патрульная машина по скорости не уступала первой, но Ричардсу удалось справиться с ней лишь четвертым выстрелом. Две пули взрыли песок у его ног. А патрульная машина перевернулась три раза и, дымясь, замерла.

Ричардс с трудом поднялся на ноги. Посмотрел вниз и заметил, как с одного бока над поясом медленно темнеет рубашка. Он запрыгал к пневмокару, упал лицом вниз, когда вторая патрульная машина взорвалась. Над головой шрапнелью просвистели ошметки металла.

Он поднялся, жадно хватая воздух открытым ртом. В боку запульсировала боль.