Да, но все равно он мертв. И он и его жена. Как там ее зовут? Хельга. «Я, наверно, играю в гольф, Бог его знает, что делает Хельга». Но я знаю, что делает Хельга, я знаю, что вы оба сейчас делаете. Я думаю, вы валяетесь в луже крови с перерезанными глотками, вот что вы делаете, а на стене в вашей комнате — там, в Стране Ясного Неба, красуется надпись, извещающая всех о том, что воробьи снова летают.

Алан Пэнгборн вздрогнул. Это была безумная мысль, но он все равно вздрогнул. Она ударила его, как электрический разряд.

Он набрал номер Справочной службы Вайоминга, узнал телефон управления шерифа в Форт-Ларами и сделал еще один звонок. Ему ответил диспетчер — судя по голосу, полусонный. Алан назвал себя, объяснил диспетчеру, кому он пытается дозвониться и где тот живет, а потом спросил, уехали ли куда-нибудь отдыхать доктор Притчард с женой. Если доктор и его жена на самом деле уехали — что вполне вероятно для летнего сезона, — они скорее всего поставили в известность об этом местных блюстителей закона и попросили их приглядывать за домом в свое отсутствие.

— Хорошо, — сказал диспетчер, — пожалуйста, назовите мне ваш номер. Я перезвоню вам и сообщу всю нужную информацию.

Алан вздохнул. Такова была стандартная процедура. Дерьмовая тягомотина, но парня винить не в чем: он не хочет выдавать никаких сведений, пока не убедится, что Алан — именно тот, за кого себя выдает.

— Нет, — сказал он. — Я звоню из дому, и сейчас уже ночь, а…

— Здесь тоже не полдень, шериф Пэнгборн, — лаконично отреагировал диспетчер.

Алан снова вздохнул.

— Не сомневаюсь, — сказал он. — И не сомневаюсь в том, что твоя жена и малыши не спят наверху. Вот что, друг, сделаем так: позвони в Полицейские казармы штата Мэн в Оксфорде — я сейчас дам тебе номер — и проверь мое имя. Они могут дать тебе номер моего удостоверения. Минут через десять я перезвоню тебе, и мы сможем обменяться паролями.

— Давай номер, — согласился диспетчер, хотя и без особой радости в голосе. Алану пришло в голову, что он мог оторвать парня от позднего телешоу или ежемесячника «Пентхауз».

— А вокруг чего весь сыр-бор? — спросил диспетчер, когда прочитал вслух продиктованный Аланом номер Полицейских казарм в Оксфорде.

— Расследование по делу об убийстве, — сказал Алан. — Я звоню не просто справиться о его здоровье, приятель. — И он повесил трубку.

Потом он сидел за своим письменным столом, играл с тенями зверюшек и ждал, пока секундная стрелка не обойдет циферблат часов десять раз. Стрелка двигалась очень медленно. Она обернулась лишь пять раз, когда дверь кабинета приоткрылась и вошла Анни. На ней был ее розовый халат, и она показалась ему какой-то нереальной, призрачной; он снова ощутил пронизывающую дрожь, побуждающую к работе, словно он заглянул в будущее и увидел там что-то очень неприятное. Даже поганое.

Как бы я сам чувствовал себя, если бы он охотился за мной, неожиданно, подумал он. За мной, за Анни, за Тоддом и Тоби? Как бы я себя чувствовал, если бы знал, кто он такой, но мне… никто бы не верил?

— Алан? Что ты делаешь здесь так поздно?

Он улыбнулся, встал и легонько чмокнул ее в щеку.

— Просто жду, когда выветрится кайф от травки.

— Нет, правда… Это все — дело Бюмонта?

— Ага. Я пытался засечь врача, который может кое-что знать об этом. Все время нарывался на его автоответчик, поэтому позвонил в управление шерифа — справиться, не уехал ли он отдыхать. Парень оттуда сейчас, наверно, проверяет мою благонадежность, — он взглянул на Анни, и во взгляде промелькнула бережная забота. — Как ты, детка? Голова болела сегодня?

— Нет, — ответила она, — но я слышала, как ты вошел, — она улыбнулась. — Ты, когда захочешь, — самый тихий мужчина на свете, Алан, но с машиной ты все равно ничего не можешь поделать.

Он обнял ее.

— Сварить тебе чашку кофе? — спросила она.

— Бог мой, да нет, конечно. Стакан молока, если тебе не трудно.

Она вышла и через минуту вернулась, неся молоко.

— Что собой представляет мистер Бюмонт? — спросила она. — Я несколько раз видела его в городе, а его жена заходит иногда в магазин, но я никогда с ним не разговаривала.

Магазин назывался «Шейте сами» и принадлежал женщине по имени Полли Чалмерс. Анни Пэнгборн работала там два дня в неделю вот уже четыре года.

Алан задумался.

— Он мне нравится, — наконец сказал он. — Поначалу не очень… Он показался мне сперва холодной рыбой. Но я застал его в трудной ситуации. Он просто… держит дистанцию. Может, это связано с его профессией.

— Мне очень нравятся обе его книги, — сказала Анни.

Он удивленно поднял брови.

— Я не знал, что ты читала его.