— Если шевельнешься, приятель, большая часть твоих мозгов очутится у тебя на правом плече.

5

Медленно-медленно он повернул голову. То, что он увидел, почти заставило его пожалеть, что он не родился слепым.

— Похоже, мне не придется красоваться на обложке «Плейбоя», а? — спросил Старк.

Он ухмылялся. Его усмешка обнажала больше зубов и десен (пустых дыр, где раньше были зубы), чем должна была открывать самая широкая улыбка. Лицо было покрыто язвами, и кожа, казалось, отслаивалась от внутренней ткани. Но это было еще не самое страшное — не это сводило живот Алана судорогой от ужаса и отвращения. Кажется, у этого человека было что-то не то и с внутренней структурой лица. Словно с ним происходит не просто разложение, а какая-то страшная мутация.

И тем не менее, он знал, кто был этот человек с револьвером.

Волосы — безжизненные, как старый парик, напяленный на соломенную голову вороньего пугала, — были светлыми. Плечи — почти такие же широкие, как у регбиста в защитном облачении. Хотя он стоял, не двигаясь, в его теле ощущалась легкая, надменная грация, и на Алана он смотрел вполне доброжелательно.

Это был человек, который не мог существовать и никогда не существовал на свете.

Это был мистер Джордж Старк, тот самый «классный сукин сын» из Оксфорда, штат Миссисипи.

Все оказалось правдой.

— Добро пожаловать на карнавал, старина, — негромко произнес Старк. — Для такого здорового парня ты неплохо двигаешься. Я чуть было не упустил тебя сначала, а ведь я тебя искал. Пошли в дом. Я хочу представить тебя малышке. Но если сделаешь одно неверное движение, ты умрешь равно как и она, и ее крохотные забавные детишки. На всем белом свете мне нечего терять, красавец. В это ты веришь?

Старк усмехнулся ему своей жуткой, гниющей ухмылкой. Кузнечики по-прежнему стрекотали в траве. С озера донесся громкий, пронзительный крик чайки. Алан всем сердцем пожалел, что не может поменяться местами с этой птицей, потому что, глядя в вытаращенные глазные яблоки Старка, видел там, кроме смерти, лишь одно… Пустоту.

Он вдруг с ужасающей ясностью понял, что никогда больше не увидит свою жену и сыновей.

— Верю, сказал он.

— Тогда брось свой револьвер в кусты и пошли.

Алан сделал то, что ему велели. Старк встал у него за спиной, и они двинулись к дороге, перешли ее и стали спускаться по пологой подъездной дорожке к дому Бюмонта. Он стоял у подножия склона, возвышаясь на тяжелых деревянных сваях, похожий на домики в Малибу, на океанском побережье. Насколько Алан мог видеть, воробьев нигде поблизости не было. Ни одного.

«Торнадо» стоял у самых дверей — черная сколопендра, сверкающая на послеполуденном солнце. Он был похож на пулю. С вялым интересом Алан прочел надпись на флажке, что красовался на бампере. Его чувства как-то странно полиняли, притупились, словно все это был сон, который вот-вот должен кончиться.

Лучше тебе так не думать, предупредил он сам себя. Если станешь так думать, можешь считать, ты — покойник.

Это было почти забавно, потому что он и так уже был покойником, разве нет? Все произошло в один миг — вот он подползал к дорожке, ведущей к дому Бюмонта, собираясь перепрыгнуть ее, будто Тарзан, оглядеться как следует, выяснить, что происходит в доме… А Старк просто приставил ствол к его уху, велел ему бросить револьвер, и — игра закончена.

«Я не слышал его; я даже не чувствовал его, подумал он. Говорят, я умею двигаться бесшумно, но по сравнению с этим парнем у меня обе ноги — левые.»

— Нравятся мои колеса? — спросил Старк.

— Поверь, сейчас каждый полицейский в Мэне без ума от твоих колес, — сказал Алан, — потому что все они ищут их.

Старк громко расхохотался.

— Ну, почему же я этому должен не верить? — ствол его револьвера уперся Алану в спину, между лопаток. — Заходи, приятель, будь как дома. Мы просто подождем Тэда, а когда он прибудет сюда, я думаю мы все будем рады оказать медвежонку Тэдди самый теплый прием.

Обернувшись, Алан взглянул на свободную руку Старка и заметил одну очень странную вещь: на внутренней стороне ладони не было никаких линий. Совсем не было. Ни одной.

6

— Алан! — воскликнула Лиз. — С вами все в порядке?

— Ну, — сказал Алан, — если человек может чувствовать себя полной задницей и при этом быть в порядке, то, наверное, да.

— Глазам своим не поверил бы, — негромко сказал Старк, а потом кивнул Алану на ножницы, которые он вытащил у нее из трусиков. Он оставил их на одном из ночных столиков, стоящих возле кровати — там, куда близнецы не могли дотянуться. — Разрежьте ленту у нее на ногах, офицер Алан. Запястья трогать не стоит, похоже, она сама почти справилась с ними. Или ты — шеф Алан?

— Шериф Алан, — сказал он и подумал: он это знает, он знает меня — шерифа округа Кастл, Алана Пэнгборна, — потому что меня знает Тэд. Но даже когда он берет верх, он не выкладывает всего, что знает. Он хитер, как лиса, привыкшая иметь дело с курятниками.

И во второй раз его охватила мрачная уверенность в собственной приближающейся гибели. Он попытался подумать о воробьях, поскольку они были единственным штрихом этого кошмара, о котором Старк, похоже, не знал. Потом он задумался крепче. Этот человек был слишком остер. Если он разрешит себе хоть слабую надежду, Старк поймет это по его глазам и… захочет выяснить, что это значит.